Глава 1
Хотите узнать, как я оказалась в чужом городе с глупыми надеждами в сердце и говорящим кактусом в чемодане?
Ещё месяц назад моя жизнь была спокойна, гармонична и предсказуема, как регулярность роста бамбука в ботаническом саду. В том самом, в котором я подрабатывала специалистом по защите растений, совмещая работу с учёбой в Аграрном университете.
А сейчас такси везёт меня по узким улочкам прибрежного городка где-то на западных границах страны, в кармане лежит адрес съёмного домика, а из чемодана раздаётся скрипучий голос, костерящий водителя на все лады за быструю езду. Не пугайтесь, слышу его только я, и таксисту ничего не угрожает.
Пока мы едем, я пытаюсь вспомнить, с чего же всё началось? Может быть со звонка Веры Тимофеевны неделю назад, из которого я узнала, что бабка Глаша умерла. Или раньше, шесть лет назад, когда я бежала на вокзал, чтобы встретить Митю, а он сделал вид, что не узнал меня? А может, ещё раньше, в тот день, когда я впервые увидела бабку Глашу?
Ладно, по порядку. Восемь лет назад, в хмурый февральский день, такой же, как и сама бабка Глаша, она появилась на пороге квартиры в краевом центре. В этой квартире я жила с бабулей и дедом, но накануне появления бабки Глаши они погибли в автокатастрофе недалеко от кладбища, на котором была похоронена мама. Так в пятнадцать с половиной лет я осиротела во второй раз. Из родных у меня оставалась только бабушка со стороны отца, та самая бабка Глаша, и жить мне теперь предстояло с ней, в небольшом городке в двухстах километрах от краевого центра.
Жили, как чужие. Не могу сказать, что она меня обижала, но и не жалела. В общем, она ко мне не лезла, и я к ней в душу не заглядывала. Поэтому я с лёгким сердцем собралась назад, в город, как только окончила школу. Мне было куда возвращаться. Я оказалась наследницей всего, что нажили бабуля с дедом. И вот тут, что называется, нашла коса на камень. Бабка Глаша была против.
— Чем тебе здесь не так? — мрачно наблюдала она за моими сборами.
— Мне всё здесь не так. Я в свою жизнь хочу, в город, в котором жила и росла.
— А здесь разве не люди живут?
— Везде люди, и здесь, и за тысячу километров.— сказала я. Меня утомила абсурдность разговора. Для себя я уже всё решила.
— За какую-такую тысячу? Случаем, не на сынка Барсова намекаешь? — подозрительно прищурилась она.
— Причём здесь Митя? Я уезжаю. Это решено.
— Ну, смотри, Алёнка. Уедешь, значит дорогу сюда забудь, — припечатала бабка последним аргументом.
Я согласно кивнула, с усилием вжикнула молнией дорожной сумки и на пять лет забыла дорогу в этот дом. Была б моя воля, я бы и городок этот вычеркнула из памяти.
Если бы не звонок Веры Тимофеевны, я бы никогда не вернулась. Но история, как известно, не знает сослагательного наклонения. Поэтому неделю назад я вновь очутилась на пороге комнаты, в которой прожила с бабкой Глашей почти три года.
Тихо скрипнула дверь. Это вошла Вера Тимофеевна. Единственная, кто отнёсся ко мне в этом городке по человечески. Не считая Мити.
Вера Тимофеевна была смотрительницей при старинной часовне. С весны по осень её можно было часто встретить, копающейся в цветнике справа от здания. А я каждый день ходила мимо из школы.