Глава 1
Мы ехали в неприятном молчании, от которого звенело в ушах.
Огромный американский джип плавно пожирал километры заснеженных тульских улиц. Двоих амбалов, которые еще десять минут назад волокли меня по асфальту, мы высадили на театральной площади — по короткому, но не терпящему возражений приказу Евгения Владимировича.
Теперь мы с Катей сидели на просторном заднем сиденье. Она крепко, до побелевших костяшек, вцепилась в мою руку, словно боясь, что я в любую секунду могу раствориться в воздухе. Ее отец, Женя-Медведь, расположился на переднем пассажирском сиденье.
Лишь в самом начале пути, когда джип только тронулся с места, Катя нарушила тишину:
— Олег… ты как? В порядке? Ее голос дрожал от пережитого испуга.
— Чувствую себя как нельзя лучше, — совершенно искренне, несмотря на ноющие после удара ребра, ответил я и ободряюще сжал ее ладонь.
Больше за всю дорогу никто не проронил ни слова.
Вскоре «Шевроле» зарулил в уже знакомый мне темный двор и мягко затормозил у третьего подъезда.
Евгений Владимирович в пол-оборота повернулся к нам. Лицо у него было непроницаемым, как у каменного истукана.
— Приехали. Иди домой, Катя.
Девушка упрямо вздернула подбородок и даже не шелохнулась.
— Я никуда не пойду, пока ты не пообещаешь, что с Олегом ничего не случится!
— Иди домой, я сказал! — с нажимом повторил отец. — Я же дал слово, что ничего ему не сделаю. Слово я держу.
Катя перевела полный тревоги взгляд на меня, затем снова на отца. Она явно колебалась, не зная, можно ли доверять этим гарантиям. Но спорить дальше было бессмысленно. Она нехотя отпустила мою руку, взялась за ручку дверцы, но перед тем как выйти, с вызовом посмотрела на Евгения:
— Я позвоню, Олег.
— Буду ждать, — тут же с готовностью отозвался я.
Скулы Медведя дернулись, он явственно, до скрежета стиснул зубы, но невероятным усилием воли сдержался и промолчал.
Катя вышла из машины. Оказавшись на морозном воздухе, она сделала несколько шагов к подъездной двери, а затем остановилась и обернулась, всё еще не решаясь зайти внутрь. Евгений Владимирович опустил стекло.
— Иди, дочь. Я обещал. Не трону я твоего… ухажера, — в его голосе проскользнула плохо скрываемая брезгливость. Катя посмотрела на меня, слабо улыбнулась и махнула рукой:
— Увидимся, Олег!
— Обязательно! — кивнул я ей вслед.
Девушка скрылась в подъезде. Дверь за ней захлопнулась.
И в ту же секунду атмосфера в салоне джипа изменилась кардинально. Стекло с тихим жужжанием поползло вверх, отрезая нас от внешнего мира. Евгений Владимирович медленно развернулся ко мне. Маска заботливого, пусть и строгого отца исчезла без следа. На меня снова смотрел безжалостный, расчетливый хищник.
— Значит так, юрист, — голос Медведя звучал тихо, но от этого ледяного спокойствия мороз продирал по коже. — Забудь, как она выглядит. Забудь ее имя. И дорогу к этому дому — тоже забудь навсегда.
— А что будет, если не забуду? — невозмутимо поинтересовался я, откинувшись на спинку кожаного сиденья.
— В асфальт закатаю, — обыденно, как о погоде, сообщил Евгений.