— А ты, я смотрю, проигнорировал наше выступление, о повелитель обмана и энтропии? — обняв меня за плечи, высокопарно, как всегда, продекламировал Сэнсей.
— Ой, а вы же Семен Вазохин из «Папоротника»? — взвизгнула одна из девиц и тряхнула длинными спутанными волосами.
— О, точно, это же Сэнсей!
— А можно автограф?
— Я уже купил билеты на ваш сольник в апреле!
— А помните, как мы с вами пили на брудершафт возле Казанского?
Сэнсей расписался в паре подсунутых блокнотов, покивал, помахал рукой. И все это, не отходя от меня. Пару раз бросил на меня извиняющийся взгляд. Мол, извини, братан, положение обязывает.
Но волна быстро схлынула. Часть отвлеклась на какую-то очередную звезду в фойе, часть рванула в зал. Фестивали — они такие. Внимание публики тут рассеяно между множеством групп. А домой все эти ребята вернутся со звенящей пустотой в голове.
— Вроде я по какому-то делу подошел… — нахмурил лоб Сэнсей, когда мы снова получили возможность общаться. — Ах да, точно! У нас сегодня тихий вечер на одном дружественном флэту. Со стихами и немного гитарой. У вас же послезавтра поезд? На награждение остаетесь?
— Ага, послезавтра, — кивнул я. — Где-то вечером уезжаем, надо билеты еще раз посмотреть. Ну и да, мы, конечно же, в тихом вечере участвуем. Куда приходить?
— На Фонтанке, сейчас черкну адресок… Где-то ручка была… — Сэнсей захлопал себя по карманам. — Вот засада! Кажется, я свою ручку той барышне подарил, которая автограф просила.
— Держи мою, — я достал из кармана ручку и отдал Сэнсею. На всякий случай теперь носил их с собой в количестве. На случай, если одну забуду, другую потеряю. Писать руками я быстро привык, но привычку иметь при себе все время блокнот и ручку пришлось отдельно вырабатывать.
— Оставь себе, — махнул рукой я. — Пригодится еше стопудово.
— Так, подожди… — Сэнсей принялся сосредоточенно хлопать себя по карманам. — Такое дело надо отдаривать…
— Да забей, это же просто ручка из канцтоваров, — хмыкнул я. — Я таких сразу пачку купил…
— Ты категорически не прав, о незадачливый владыка гедонизма! — заявил Сэнсей, держа перед собой авторучку. Обычную такую, пластмассовую. Синюю с белым колпачком. — Возможно, в магазине это и была просто ручка. Но сейчас ее обогатило наше с тобой вероятностное поле, плюс своевременность, и… В общем, давай руку, я все придумал!
Сэнсей сунул ручку в карман джинсовой куртки и принялся развязывать кожаный шнурок на своем запястье.
— Такая история была… — помогая себе зубами, не очень внятно начал рассказывать он. — Мы с концертом поехали в какой-то городишка на севере. Где-то под Мурманском дело было, даже сейчас не помню, как называется. У нас там еще машина в грязи застряла, мы два часа откапывались, потом толкать пришлось… Не суть! Я рассадил запястье. Не сильно, так, чуть-чуть кровило только. Я бы даже и забил, но тут подошла девочка. Совсем мелкая, лет десяти. И говорит: «Нужно обязательно наложить повязку!» Строго сказала, как доктор прямо. И принялась бинтовать меня моим же носовым платком. Получалось у нее это… так себе. Но она не сдавалась. И в конце концов говорит: «Дяденька, давайте я эту повязку своим браслетиком закреплю! Мне его папа сделал…»