Я молча улыбался.
— Да, я поняла, — кивнула Ирина и глубоко вдохнула. — Сейчас мы поговорим с Натальей Ильиничной, потом я позвоню Кате и скажу, что увольняюсь.
Мы с Наташей сорвались с места и помчались к остановке. Автобус до «мордора» ходил редко, а пропустить этот — значит отморозить себе ноги нафиг, даже если ожидая его, все время прыгать. Мы ввалились на заднюю площадку и переглянулись.
— Слушай, а мне точно надо ехать к этим толкиенистам? — спросила Наташа, когда мы отдышались. — Они странные, я вообще их не понимаю… Мечи какие-то, эльфы…
— Они странные? — заржал я. — Ну, как скажешь. Но да, точно надо.
— Ну ладно, — Наташа уселась на свободное сиденье, тут раздолбанный лиаз тряхнуло, и я чуть не упал на нее сверху. — Но вообще я хотела с тобой обсудить…
— Да-да, школу манекенщиц и благородных девиц всех параметров, — покивал я. — Это может потерпеть недельку. Сейчас мне нужна твоя креативная поддержка в другом деле.
— С толкиенистами? — уточнила Наташа.
— Да, но нет, — сказал я. — Сама увидишь, в общем.
— Но давай я тебе пока мы едем все-таки расскажу, что случилось, ладно? — Наташа подняла на меня свои огромные инопланетные глаза.
— Валяй, рассказывай, — согласился я.
— Короче, у нас в кульке есть препод по актерскому мастерству, — сказала Наташа. — Константин Игоревич. Его недавно только приняли, он пару лет проработал в Москве, но что-то там не задалось. Сначала наши обрадовались, потому что нашей единственной преподше по актерскому мастерству уже восемьдесят два, и она слепая на один глаз. Но зато у нее гонр такой, что выше Эвереста. В общем, они не сошлись характерами, и его, наверное, уволят.
— А он хороший препод? — спросил я, понимая, к чему она ведет.
— О, он отличный! — Наташа всплеснула длинными руками. — Он с закидонами, но дело свое знает, отвечаю. И вот я подумала, что если его перехватить и заманить к себе, чтобы он придумал курс для манекенщиц и моделей…
«Актеры для рекламных роликов… — подумал я. — Иришке нужны под руками актеры для роликов, чтобы дело съемок рекламы можно было поставить на поток».
— А что, если не манекенщиц? — спросил я.
— В смысле? — возмущенно привстала с места Наташа. — Веееелиал, это же моя мечта! Ты хочешь мне сломать светлый образ модных показов?
— И даже не думал ломать… — покачал головой я. Отвыкший за неделю от многозадачности мозг распухал от обилия разнообразных задач. Перед мысленным взором появился образ гротескного какого-то модного показа, с огненным шоу и тремя толстушками, танцующими канкан на подиуме из табуреток и досок. — Давай сделку, а? Ты сейчас со всем пылом своей творческой натуры включаешься в подготовку масленицы, а я вместе с тобой иду уговаривать твоего Константина Георгиевича продать нам душу со всеми потрохами, идет?
— Игоревича, — поправила меня Наташа.
— Игоревича, — согласился я. — Так что, идет? Где мы его сможем поймать?
— У него пары завтра и в пятницу, — сказала Наташа. — Можно в столовой его отловить, например…
— В столовой, — поморщился я. — Давай лучше его в кафе какое-нибудь позовем. Переговоры в студенческой столовой — это как-то…