Предисловие
— Наконец-то! Это демоново кольцо сломано, и мы на свободе, — проговорила Ираина, чёрной, как деготь, дымкой, выползая из опустевшей оправы. Её сущность клубилась, переливаясь, словно живое облако тьмы, и в каждом её движении чувствовалась грация хищницы, вышедшей на охоту. Она с наслаждением втянула в себя воздух свободы, которого была лишена так мучительно долго.
— Это точно, — согласился с ней Ларионсо, последовав её примеру. Он тоже покинул оправу, но в отличие от неё его дымка была грязно-серой, тусклой и болезненной. До бархатистого, всепоглощающего чёрного цвета его напарницы, ему было ещё очень и очень далеко.
Они поднялись немного в воздух, чтобы осмотреться. Только сейчас, высвободившись из плена кольца, они могли наконец-то почувствовать свободу.
Им открылась небольшая, но уютная комната, залитая тёплым, янтарным светом. Вечерние лучи солнца проникали сквозь неплотно задёрнутые шторы и падали на паркет, создавая причудливые узоры. Свет был таким ярким, таким живым, что оба дымка болезненно поморщились. Они уже давно позабыли, что такое солнечный свет, привыкнув лишь к беспросветной тьме своего заточения.
— Что это⁈ — взвизгнула Ираина так пронзительно, что Ларионсо, будь у него материальное тело, с радостью прикрыл бы уши руками. Однако в таком состоянии он не мог найти у себя ни ушей, ни, тем более, пресловутых рук. Он с запоздалым удивлением осознал, что слышит её голос не ушами, а чем-то иным. Но мысли о том, чем именно он говорит, у него пока не возникало.
— О чём ты говоришь? — прошелестел он, раздражённо поворачиваясь в противоположную сторону от той, куда она смотрела. Его дымка взволнованно колыхалась, выдавая нетерпение. Он заметил дверной проём и безразлично произнёс: — Вроде бы… дверь. Обычная дверь, Ираина. Неужели за столько лет ты забыла, как выглядят элементарные вещи?
— Ты не в ту сторону смотришь! — рявкнула она, и в её голосе послышалась сталь. — Поворачивайся давай. И скажи мне, что это, чёрт возьми, такое? — она будто боялась поверить своим глазам, хотя глаз у неё как таковых сейчас и не было.
Ларионсо нехотя выполнил её просьбу, и его дымка медленно, как вязкая патока, перетекла в нужном направлении. Повернувшись, он застыл — если, конечно, бесформенный сгусток тьмы мог застыть. Перед ним был его брат — Дримеро. Живой, невредимый, настоящий, в то время как сам Ларионсо был лишь жалким сгустком. Если бы у него была материальная челюсть, она бы сейчас с грохотом упала на пол.
— Кажется… надо бы глаза протереть, — проговорил он своей напарнице, и его голос предательски дрогнул. — Ты не можешь мне помочь? А то я, видишь ли, совершенно не представляю, где сейчас находятся мои руки.
— И почему я, тогда обратила своё внимание именно на тебя? Можешь не отвечать, — саркастически отозвалась она.
— Это же Дримеро, — выдавил он. — Мой брат, между прочим. И вот сейчас, именно в этот момент, он целуется с другой девушкой. Явно не с тобой, — закончил он с ядовитым сарказмом.
Его слова возымели мгновенный эффект. Ларионсо тут же почувствовал, как Ираина надулась. Её аура начала источать столько злобы и чёрной ревности, что воздух вокруг неё стал тягучим и плотным, словно перед грозой. Ему стало душно рядом с ней, и он поспешно отлетел на небольшое расстояние, чтобы не ощущать ее эмоции.