— Наконец-то!
Несколько пассажиров вздрогнули и тревожно переглянулись. Мужчина напротив оторвался от своей книги и с удивлением уставился на девушку, которая сидела с совершенно дикой, хищной улыбкой.
— Ираина, веди себя потише, — спокойно, но с нажимом произнёс Дримеро. Он тоже устроился поудобнее, положив руки за голову, и прикрыл глаза. Открывать их в разговоре с ней он не хотел — он знал, что она сейчас буравит его взглядом.
— С чего это я должна вести себя тише⁈ — вновь заголосила она, не обращая внимания на удивлённые взгляды окружающих.
— Мы в людном месте, — напомнил он, стараясь сохранять спокойствие.
— И что с того? Пусть слышат! — её голос становился всё громче, и Дримеро заметил, как проводница, проходившая по коридору, бросила на них обеспокоенный взгляд.
— А то, — сказал он так тихо, чтобы слышала только она, — что ты разговариваешь разными голосами. То женским, то мужским. И многие уже и так думают, что ты… немного того.
Ираина тут же прикинулась дурочкой. Она округлила глаза и сделала невинное лицо.
— Я не расслышала, что ты там пробубнил себе под нос, — заявила она нарочито громко, и её голос прозвучал неестественно сладко.
Дримеро слегка, почти обречённо, выдохнул, понимая, что спокойной поездки сегодня не будет.
— Раз ты очнулась, давай перекусим, — предложил Дримеро, меняя тему и стараясь переключить её внимание на что-то более безопасное. — А то Ларионсо отказался от еды, сославшись на усталость.
— Я тоже не голодна, — отрезала Ираина, вспомнив утреннюю тарелку омлета.
Но тело, в котором она находилась, имело на этот счёт собственное мнение, которое было куда сильнее её гордыни. Стоило только прозвучать слову «еда», как живот громко и жалобно заурчал, нарушив тишину вагона.
— Это что ещё за звуки? — настороженно огляделась Ираина.
— Это ты хочешь есть, — невозмутимо пояснил Дримеро, едва сдерживая улыбку.
В этот момент с верхней полки, прямо над ними, свесилась чья-то голова. Это был молодой парень, примерно их возраста, с любопытными, чуть прищуренными глазами. Он с интересом посмотрел на Нюту, а затем перевёл взгляд на Дримеро.
— Дорогой друг, — произнёс он с лёгкой усмешкой, — кажется, у твоей девушки раздвоение личности. До этого она была такая тихая, я думал, она вообще немая, а сейчас ночь на дворе. Ты бы как-нибудь её успокоил, а то спать мешает.
— Видишь, ты уже и другим мешаешь, — тихо сказал Дримеро, поворачиваясь к ней. — Либо ешь, либо спи. Выбирай.
— Я тебе что, человек⁈ — возмутилась она, вскакивая с места, но тут же села обратно, потому что поезд качнуло. — Это люди по ночам спят. Но не мы!
Дримеро молча, не говоря ни слова, достал из сумки, которую заботливо собрала Ирина, прозрачный пластиковый контейнер. Он открыл его, и по вагону разнёсся восхитительный аромат запечённой курицы с травами. Дримеро поднёс контейнер поближе к её лицу, и запах ударил Ираине в нос, заставляя её ноздри раздуваться.
Она замолчала, принюхалась, и её лицо, искажённое злостью, вдруг стало задумчивым. Живот снова предательски заурчал, на этот раз ещё громче. Во рту неожиданно набежала слюна, и она, махнув рукой на собственные принципы и гордость, схватила кусок курицы прямо руками, не пользуясь вилкой, и начала жадно есть.