Всё помещение наполнилось диким воем, что издавали раненые нити. Это был не просто звук — это был крик боли, ярости, отчаяния. От клубка их концы, что торчали в разные стороны, словно щупальца, пытались ухватиться за того, кто был рядом. Они метались, они искали жертву, они хотели отомстить. Но Игнат был готов к этому.
Но Нюта была без сознания, и когда он оборвал нити, что удерживали её, она начала падать. Её тело обмякло, голова запрокинулась, и она повалилась вперёд, как сломанная кукла. Игнат поймал её левой рукой, прижимая к себе, а правой пытался уничтожить этот клубок. Ему всего-то и надо было сделать одно точное движение, чтобы разрубить центр этой ловушки. Но, отвлекаясь на девушку, он не с первого раза смог это сделать. Клубок извивался, он тянулся к нему, он пытался зацепиться. Игнат рубил снова и снова, но никак не мог попасть в центр.
Когда же всё-таки получилось, то тут же всё стихло. Ловушка схлопнулась и растворилась, словно её никогда и не было. Тишина обрушилась на зал, тяжёлая, звенящая, и в этой тишине было слышно только тяжёлое дыхание Игната и тихий стон Нюты. А Нюта пришла в себя. Точнее, не Нюта, а Ираина.
— Наконец-то! — довольно заголосила она, и её голос, чужой, резкий, эхом разнёсся по залу. — А то я уже думала, что помру, так и не проснувшись. Дримеро, где это мы?
Ираина недовольно уставилась на Игната, который придерживал её за талию, не давая окончательно упасть на пол. Её разного цвета глаза смотрели на него с неприкрытой враждебностью, но в этой враждебности было что-то ещё — любопытство, оценка, интерес.
— И это кто? — заявила она немного грубо. Потом подумала немного, что для неё было не очень свойственно, и выдала: — А, кажется, вспомнила. Красавчик с поезда. От тебя так вкусно пахнет.
Она игриво повела носом, вдыхая его запах, и на её губах появилась улыбка — хищная, но в то же время почти кокетливая. Она явно наслаждалась произведённым эффектом.
— Ираина, — недовольно проговорил Дримеро, печально вздохнув. Он уже надеялся, что ловушка хоть немного отнимет у неё силы. Но Дримеро не знал, что она от души напитывалась демонической магией. Впрочем, как и Ларионсо. Только он пока не спешил появляться, предпочитая наблюдать и выжидать.
— Дорогой, что же ты там стоишь? Не спасаешь свою красавицу? — Изогнув бровь, поинтересовалась демонесса, и в её голосе послышалась насмешка.
— Я уж надеялся, что ты где-нибудь потеряешься по дороге, — буркнул он, и в его голосе слышалась усталость, которая накопилась за эти дни.
— Не дождёшься! — гордо заявила она, потом снова повернула голову к Игнату. — Красавчик, ну что же ты так прижимаешься ко мне сильно?
Она игриво подняла руку, заправила прядь волос за ухо, состроив томный вид. Её движения были плавными, кошачьими, и она явно наслаждалась своей новой ролью — ролью соблазнительницы, которая играет с жертвой. Но потом её взгляд переместился на всё ещё активированный меч в его руке, и она мигом отскочила от него, словно её ужалили.
— Кто ты? — зашипела она, и в её голосе больше не было игривости. Только страх и злоба.