Сергей по-прежнему не любил море. Не любил, но привык: его уже не тошнило от качки, даже от сильной, он не обращал внимания на ветер и на то, что пол, то есть палуба, всегда куда-то движется. Правильно говорят: ко всему привыкают.
Пароход этот назывался «Утёс». Это был второй из построенных девятиэтажниками. В честь чего дали такое название, Сергей не интересовался — поначалу как-то не до того было, а потом вообще про это не думал.
Он был немного больше первого, названного «Первопроходцем»: в длину почти пятьдесят метров, в ширину — восемь с половиной, осадка — четыре.
В основе тот же дубовый корпус, обшитый медными листами, по бортам — шесть казнозарядных орудий-соток, по три на каждую сторону. Главный калибр — родной брат того, из которого Сергею довелось стрелять, 130-мм. На корме две шестидесятки, плюс фальконеты на вертлюгах вдоль бортов. Рубка деревянная, обшитая железом, с четырьмя стеклянными створками; стёкла толстые, с лёгкой зеленцой, отлитые в мастерской Цоя. В бою они закрывались железными заслонками; сейчас были открыты. Труба чуть выше, чем у «Первопроходца», — для того чтобы не дышать дымом. Дымом всё равно, конечно, дышали, но чувствительно меньше.
Внизу, в чреве парохода, — машина и топка, в которую прямо сейчас кочегары швыряли лопатами уголь. Котел был чуть мощнее, чем у первого парохода, — двадцать атмосфер, и аж с четырьмя предохранительными клапанами. Гребные колёса такие же деревянные, обитые по кромке сталью: они также боялись ударов — бревно, камень, всё что угодно; лопасть могла сломаться.
Позади цепочкой выстроились три длинные, под завязку гружёные баржи. На них везли цемент, кирпич, доски, железные заготовки — всё то, что нужно для строительства и производства на острове.
Чуть в стороне, справа, шёл «Первопроходец». Он тоже тащил баржи, только две: с углем и ядрами для пушек. Змеиный вооружали как только могли. В текущей ситуации этот остров был их последней надеждой, поэтому не скупились — ни на материалы, ни на всё остальное.
С другой стороны, отстав примерно на километр, шёл третий пароход — «Гроза». Его спустили на воду месяц назад. Он был родным братом «Утеса» и тащил три баржи, груженные исключительно цементом.
Вскоре должен был вступить в строй ещё четвёртый пароход — он пока оставался на стапелях. Сергей видел его перед отходом: почти готов, недели две, максимум три. Вот и получается: за семь месяцев с того дня, как он застрелил Зою, — построили три, и еще четыре были заложены и находились в начальной степени готовности.
Он хорошо помнил тот день. Дождавшись, когда сотник с оставшимися в живых скроется из вида, они подъехали ближе. Сергей спешился, опустился на колени рядом с девушкой, закрыл ей глаза. Он не знал, что сказать, и надо ли было говорить. Когда он поднялся, Артём с Коляном закинули тело на лошадь, и отвезли на дракар.
Похороны были пышными, как и положено по статусу. О неопределенности ее «похищения» не объявляли: для всех она была убитой подлыми изменниками — женой князя, матерью его сына и принцессой ромеев.