Зою не сжигали — похоронили неподалёку от девятиэтажки, на обрыве. Когда хоронили, Володя должен был сказать речь, но не стал. Потому что знал правду. Знал, что Зоя не защищала сына. Что она сама открыла дверь, сама впустила предателей, и так же сама ушла.
Этого почти никто не знал. Володя сказал лишь Сергею.
Той ночью Володя проснулся от скрипа двери. Увидел Зою — она стояла и говорила с кем-то. Он подошёл, и единственное что запомнил — были её глаза. Злые, безумные — как у сумасшедшей. Она кивнула кому-то за спиной Володи, и его ударили сзади.
Сергей, когда выслушал парня, подумал, что это вполне могло быть колдовство. Не в том смысле, какой вкладывают в это слово, а что-то… может, опоили чем-то, или внушили. Потому что когда он разговаривал с ней незадолго до этого, ничего такого не было, он бы заметил. Она явно раскаялась и как будто даже сбросила груз, когда всё рассказала.
Он спрашивал Анну: может, она что-то читала в книгах? Но та только пожимала плечами, говорила, что возможно всё, наверняка есть люди, которые умеют такое. Может, и правда околдовали.
Задумавшись, Сергей не заметил, как подплыли к острову. Бухта открылась внезапно: только что по борту тянулась серая скалистая стена — и вот она кончилась, открывая впереди широкое, почти круглое пространство воды, защищённое с трех сторон от волн и ветра.
В бухте, у самого берега, на песке, вытащенные носами вверх, стояли три драккара. Старые, потрёпанные, с облупившейся смолой на бортах, с заплатами на парусах, они выглядели как вышедшие на покой ветераны.
Чуть дальше, на якорях, покачивались два дромона. Эти были посвежее, но тоже отнюдь не новые.
Сама бухта сильно изменилась: в начале, и сейчас, — небо и земля. Теперь здесь всё было ровно, аккуратно и продумано: два дебаркадера из толстых брёвен, на сваях, вбитых глубоко в дно, со свежим, ещё не потемневшим от воды настилом; к каждому вели сходни с перилами, чтобы народ не срывался. Между ними, чуть дальше от воды — каменные склады с толстыми стенами и бойницами в них. Они были спроектированы так, чтобы в случае чего стать дотами. В принципе, почти у всего, что строилось на острове, было двойное назначение. Рядом со складами расположились пакгаузы — поменьше, из дерева, но тоже достаточно крепкие.
Пароход подходил медленно, постепенно сбавляя ход. Гаврилов вёл «Утёс» точно к левому дебаркадеру. Машина работала на малых оборотах, едва вращая колёсами.
— Травить пары! — скомандовал Гаврилов в переговорное устройство.
Из трубы тут же ударил белый пар, с шипением ушёл в небо и растворился там. Дым почти пропал.
«Утёс» мягко ткнулся бортом в дебаркадер. На причале уже ждали: подхватили брошенные концы, накинули, затянули. С парохода спустили сходни на настил.
Сергей не спешил сходить, смотрел как «паркуются» баржи: к ним подходили с берега лодки, вязали канаты и подтягивали к берегу. Плоскодонные, они с разгона втыкались в песок.
Наблюдая за процессом, Сергей думал, что хоть и сделано уже очень много, но нужно больше, гораздо больше.
Он смотрел на дебаркадеры, на склады, на башни, которые возвышались над скалами, и в голове его сам собой складывался бесконечный список того, что ещё предстояло сделать.