Тут бы сам город удержать. Как могли, они, конечно, его укрепляли: вот сейчас повезут туда порох, дополнительные пушки, ядра, картечь, два десятка мушкетов, пищали. Но если случится серьёзный набег, то, конечно, Белгороду не выстоять. Стены там пока ещё так себе, гарнизон жиденький, а вокруг неспокойно: разъезды орды по степи кружат, норманны топчутся, польские дружины иногда мимо пробегают, русские князья, половцы тоже. Но, конечно, город не бросают: стройка идёт не прекращаясь — как укреплений, так и жилых помещений. Не до того, конечно, чтобы назваться крепостью, но уже кое-что. Живой, большой, растущий город с новыми домами из крепкого леса на каменном фундаменте, местами даже покрытых черепицей, вымощенные камнем улицы — тоже местами.
Да и сами люди сильно изменились: они уже не жались к стенам, когда видели чужого, ходили прямо, глаза не прятали, не боялись.
Постояв на дебаркадере, Сергей сошёл на берег. Слух к нему так и не вернулся, и слуховой аппарат по-прежнему привычно давил на ухо, но он давно перестал обращать на это внимание. Андрей только руками разводил, говорил, что это не физическая, а уже психологическая травма. Да и Сергей уже не ждал, привык. Даже нашёл ещё один аппарат на всякий случай.
На берегу его встречали, смотрели с почтением, уважительно. Впереди всех стоял командир гарнизона — не молодой, но и не старый, коренастый, крепкий мужик по имени Герасим. Шагнул навстречу, приложил руку к груди, поклонился:
— Здрав будь, воевода.
Сергей поздоровался в ответ, поправил аппарат за ухом.
Герасим повернулся, и пошёл чуть впереди, словно показывая дорогу.
Пока шёл, рассказывал, что долго ждали цемент, что он очень нужен. Ибо всё что у них было, уже ушло в дело. Говорил он много и часто, Сергей половину не слышал, но суть улавливал. Главное — вокруг зачастили чужие корабли: близко не лезут, — объяснил Герасим, — но издалека нервируют.
Поднявшись выше, они прошли через дубовые ворота, поднялись, и оказались на открытой площадке.
Там Сергей остановился, отмечая, что с его последнего визита месяц назад, остров опять изменился так, что глаз радовался. По периметру — башни, в количестве восьми штук. Четыре из них недавно отстроенные, каменные, массивные, с толстым основанием, очень высокие, двенадцатиметровые. Наверху — площадка для наблюдателя, чуть ниже — пушечный бастион под два орудия, ещё ниже — бойницы в два яруса для стрелков, узкие, но с широким обзором. Четыре башни пока деревянные, с площадкой наблюдения, без пушечных бастионов.
За башнями, рядком, расположились казармы: шесть длинных зданий, каждая способна вместить сотню человек, все бревенчатые, на фундаменте из камней.
Дальше большие склады — вперемешку каменные и деревянные, местами уже под черепичными крышами. Здесь располагались запасы в основном продовольствия: зерно, крупы, солонина, масло — из расчёта, чтобы можно было продержаться минимум год. За складами расположилась баня, большая, на полсотни человек. Ещё дальше — кузница, для которой они привезли паровую машину. Чуть в стороне — лазарет на полсотни коек. Рядом с лазаретом — пока совсем небольшое здание школы. Небольшое, потому что детей было мало, но в планах, конечно, её хотели расширить. Возле родника — крохотная часовенка. Сказать, что местные сильно нуждались, Сергей не мог: они ещё не совсем отошли от язычества, но кто-то уже действительно верил, поэтому лишней часовня не была. Неподалеку строили мельницу, пока возведя фундамент и подняв часть сруба.