Предисловие
Владимир сидел у окна.
Окно было большое, с широким подоконником из струганного дерева, и выходило во двор. Он сидел здесь каждый день — фактически с утра и до вечера, — смотрел на то, как проходит без него жизнь.
Он не жаловался. Потому что не привык, да и незачем было. Он сам выбрал такой путь. Выбрал быть мертвым для всех, для всего мира, кроме очень узкого круга.
Владимир, великий князь киевский, креститель Руси, умер, а остался лишь призрак, который ещё не понял, что он не настоящий.
Нет, его не бросали. Каждый день к нему кто-нибудь заходил: то Андрей — справиться о самочувствии, Инга — она носила еду и убиралась. Воевода, когда мог, когда было время. Примерно раз в седмицу спускался князь Пётр, всегда с бутылочкой — они подолгу сидели на кухне, выпивали, курили табак и рассуждали на разные темы.
Иногда Владимир через окно видел внука, и вспоминал себя — того, каким он был когда-то: молодой, злой, голодный, не жалеющий никого и ничего. Он знал, что Володя другой: мягче, добрее. Хорошо это или плохо — Владимиру было неведомо, но он знал, что доброта в этом мире равна слабости, а слабых здесь не жалели. Хотя Володя, наверное, слабым не был — он был другим.
Дважды за все эти месяцы Владимир видел правнука — тоже из окна, мельком. Он смотрел на него и думал: «Ты ещё мал и пока не знаешь, кто ты, не знаешь, что тебя ждёт. Ты просто живёшь, ни о чём не думая, и, наверное, это самое лучшее, что может быть».
И нет, Владимир никому не завидовал. Он был вполне доволен своей судьбой, и вполне отдавал себе отчёт, кто он такой, кем он был, кто есть. Он помнил всех, кого убивал, помнил всех, кого предавал. Помнил, что сколько жил — никогда себя не спрашивал: «Что потом?» Потому что «потом» не было. Было только сейчас: цель, власть, трон.
Но тут ему случайно попалась книга. В один из дней — точнее, ночей, — когда он поднимался с воеводой на крышу, он заметил её. Она лежала забытая кем-то на деревянном ящике. Убедившись, что никто его не видит, он сунул её под плащ и позже, уже у себя в комнате, открыл её — и не смог оторваться.
Это была история Руси. История его страны, его народа. Написана она была людьми, которые жили через тысячу лет после него. Людьми из будущего — и из того будущего, откуда пришли обитатели каменной крепости.
Многие буквы были ему незнакомы, какие-то слова он не понимал, что-то разбирал с трудом, но суть — главное — он понял. Он прочитал про себя: про то, как он крестил Русь, строил города и храмы, как воевал, про то, как умер. Как после его смерти сыновья передрались за престол, разорвав страну на части. Читал про то, как пришли монголы, и сожгли всё дотла. Про то, как Русь попала под иго на целых двести лет. Про то, как её унижали, грабили, убивали. Про то, как медленно, веками, выбиралась из этой тьмы.
Он читал и сначала не верил. Понимал, да, что всё правда, но поверить не мог, не хотел. Но чем больше он перечитывал, тем больше убеждался: так было, и так будет, если ничего не изменить. А еще он понял про людей с каменной крепости — про то, зачем они здесь.