— Михаил Анатольевич, вы мне не верите? — наконец-то дошло до Шуклина. — Ну посмотрите сами, зайдите!
— Да поможет мне Великий Ткач, — серьёзно проговорил Зубов и открыл дверь ординаторской.
Ожидаемо, там никого и ничего не было. Ни посторонних звуков, ни прозрачных силуэтов. Их там и не могло быть. Наставник с серьёзным выражением лица осмотрел ординаторскую, пока Шуклин замер на пороге.
— Здесь ничего нет, — констатировал Зубов. — Так что даю вам последний шанс перестать страдать ерундой и идти работать. Воспользуетесь этим шансом?
— Понял, ухожу, — буркнул тот. — Так и знал, что мне не поверят.
Сам он тоже уже не выглядел уверенным в своих словах. Наверняка тоже решил, что ему показалось. Оно и к лучшему. Есть риск, что они с Соколовым обменялись бы похожими проблемами и о чём-то догадались бы. Но оба слишком гордые, чтобы признаваться в подобных вещах.
Я спокойно выпил чаю, чуть передохнул и вернулся в инфекционное отделение. Как раз были готовы результаты обследования моего пациента Бахарева.
— Ну что, доктор? — взволнованно спросила Наташа. — Поняли, что с ним?
— Так сильно хотите помощника для Жиркова? — улыбнулся я.
— А как иначе, — пожала она плечами. — Мы с ним уже несколько лет вместе работаем, он мне как отец стал. Волнуюсь за него.
— Не переживайте, спор я выиграю, — заверил я её.
Анализы полностью подтвердили мой предварительный диагноз. Малярия. Судя по всему, четырёхдневная, потому как сегодня приступа не было. Характерная особенность такого заболевания — это приступообразная лихорадка, один раз в три или четыре дня.
Я заполнил историю и принёс её Жиркову.
— Ну, сейчас посмотрим, — проговорил он, надевая очки. — Итак, значит, вы считаете, что это малярия. И вас не смущает, что мы живём в Российской Империи, где малярии нет в принципе.
Ожидал от него чего-то подобного. Так просто он не смирится с правильно поставленным диагнозом. Постарается сбить меня с толку. Но не выйдет.
— Пациент был в командировке в Африке, — спокойно ответил я. — И оттуда привёз это заболевание. Тут даже думать нечего, все анализы об этом говорят.
— Вижу, вы назначили даже микроскопию, — задумчиво проговорил инфекционист. — Самоуверенно, однако. Если бы там ничего не нашлось — то это было бы зря потраченное время и реактивы.
И это я тоже ожидал.
— Я назначал этот анализ, будучи полностью уверенным, что он лишь подтвердит мой диагноз, — парировал я. — Просто так с потолка я бы его не назначал. Без него вы бы придрались, что пациент не дообследован.
— Верно, — не стал отрицать Жирков. — Диагноз правильный, Константин. Вы снова выиграли.
В этот раз голос был не разочарованным, а наоборот, каким-то чересчур бодрым.
— И вы возьмёте в штат ещё одного врача? — уточнил я.
— Договор дороже всего, — серьёзно кивнул инфекционист. — НАТАША!
Ох, никак я не привыкну, насколько громко он зовёт свою медсестру. Прям уши закладывает.
Дверь в кабинет открылась практически сразу, и в кабинет вошёл Терентьев. Жирков внимательно оглядел его с ног до головы.
— Ты не Наташа, — констатировал он.