А мне всегда нравилось лечить людей. Никто не мешает попутно заниматься наукой, бизнесом, да чем угодно. Но помогать людям — это всегда приоритет.
— Так получилось, — пожал я плечами.
— Лаконичный ответ, — улыбнулась Маргарита Александровна. — А хотите, скажу вам то, что никогда и никому не говорила?
Заинтриговала. Я кивнул.
— У меня самой есть медсестринская магия, — улыбнулась женщина. — Так что я вполне могла бы стать медсестрой. Правда, она уже, скорее всего, иссохла.
Усыхание магического центра происходило, если абсолютно не пользоваться магией. Это случалось редко, ведь какой бы не была магия, люди всё равно предпочитали ею пользоваться.
— Как так получилось? — с интересом спросил я.
— Родители были с другими типами магии, поэтому никто не знает, откуда она вообще у меня взялась, — отозвалась Маргарита Александровна. — Отец из-за этого подозревал мать в измене, даже делал тест ДНК. И несмотря на то, что я стопроцентно была его дочь, меня не любил. Отдал замуж, едва мне исполнилось восемнадцать, за богатого аристократа Фетисова, который был старше меня на сорок лет.
Печальная история, но вполне обыденная для современного мира. Аристократы заключали фиктивные браки очень и очень часто. И мнения женщины редко при этом спрашивали.
— Поэтому и отучиться нигде вы не успели, — задумчиво кивнул я.
— Нет, конечно, — усмехнулась она. — Потом муж захотел детей, но у него уже не вышло их… В общем, даже врачи не помогли. Постепенно я начала помогать ему с его делами, он владел финансовой магией. Уговорила стать попечителем клиники, чтобы быть поближе к медицине. А потом он умер, и все его дела достались мне, детей-то нет.
— Печальная история, — серьёзно сказал я.
— Обычная, — отмахнулась Маргарита Александровна. — Просто всегда было интересно, как бы всё сложилось, если бы я всё-таки пошла учиться медицине. Стала бы медсестрой. Не стала бы, конечно, такой богатой, но возможно, была бы счастлива. Но теперь вся надежда на счастье — это вы.
— Нельзя быть счастливым за счёт другого человека, — отозвался я. — Тем более насильно.
— Насильно я и не навязываюсь, — улыбнулась Фетисова. — Но от судьбы никуда не денешься. А мы связаны судьбой, Константин.
Я решил не вдаваться в подробности, тем более что и так много времени потратил на эти разговоры. Попрощался, и направился к другим пациентам.
* * *
Соколов сидел напротив заместителя главного врача, Птицына Георгия Семёновича, закинув нога на ногу. Начальник был абсолютно не рад видеть Соколова. Скорее всего, после той ситуации он вовсе надеялся, что больше вообще не увидит Соколова. Напрасно.
— Я не понимаю, зачем вы вообще собираетесь влезть в этот квиз? — спросил Птицын у Романа. — Это просто соревнования внутри клиники, традиция. Никаких преимуществ или суперпризов выигравший не получает. Это вам не какие-то соревнования всего города!
Соколову вполне понятно удивление заместителя главного врача. Но сам он относился к этому квизу по-другому.
Если именно Боткина отобрали для участия, значит, возлагают на него надежды. И если Константин не просто проиграет, а опозориться — это ударит по его репутации.