После возвращение на Неву, яхта причалила к тому самому причалу, от которого мы отправлялись в наш мини-круиз. На берег мы выходили довольные и счастливые. Особенно доволен был Хрум, который и наплавался, и наловил ртом пузырей на пенной вечеринке, и даже принял участие в рыбалке, гоняясь за косяком сельди.
С Аней мы договорились встретиться чуть позже. Я признался, что у меня есть небольшое, но очень срочное дело. И после него я вызову ей такси.
Вернувшись в квартиру, я принялся выбирать дом из четырёх вариантов. И в целом остановился на самом оптимальном. Плюсов здесь было очень много. Бассейн во дворе, большая территория с садом, беседками и лавочками, тренажёрный зал, большой двухэтажный и очень просторный дом в более чем триста квадратов. Да и к нашей базе ближе, чем из этого района.
Съём такого жилья обойдётся мне в сто пятьдесят тысяч в месяц. Но я уже об этом не парился. Да, Хрум?
Я посмотрел в сторону питомца, который уже вовсю дрых на моей кровати, раскинув в разные стороны медвежьи лапки. Путешествие его знатно расслабило. Наотдыхался на год вперёд.
В общем, я созвонился с арендодателем, а затем встретился прямо в этом доме, подписав документы и оплатив проживание на три месяца вперёд.
Когда я остался один, окинул взглядом всю эту красоту. Мне всё ещё не верилось, что я покинул ту бетонную коробку, и теперь буду жить в отличном просторном доме, купаться в этом бассейне, в котором вода подогревалась за счёт нескольких бытовых артефактов, с равным интервалом выплёскивающих микро-порции огненной энергии.
Большой сад, каменные дорожки, высокая стена. Завтра надо подумать о личном транспорте. Ну а сейчас…
Я набрал номер Ани, чтобы предупредить, что скоро за ней приедет такси. Я слушал длинные гудки и предвкушал её удивление, когда она приедет не по тому адресу и услышит от меня, что теперь мы именно здесь будем жить.
* * *
Элитная клиника «Витаэль», часом ранее.
Лаврентий Ильич Стрельников повернулся набок и поморщился. Не думал он, что когда-нибудь окажется привязан к больничной койке.
Лекари этой клиники были мастерами от бога, но и они признались, что магические ожоги быстро не проходят. Ещё неделю торчать здесь.
Лаврентий Ильич вспомнил бомбу у ног, и то, как у него затряслись поджилки, как он потерял дар речи, наблюдая, что таймер показывает, что через одну секунду его жизнь оборвётся. И сам взрыв. Точнее вспышка. Иначе и не назовёшь. Только тогда он понял, почему Потёмкин не спеша покидал его яхту.
С таким врагом он бы не хотел встретиться вновь. К чёрту все эти сладкие речи о мести от Астафьева. Главное, что он жив, его семья цела, а бизнес всё ещё развивается.
Кстати, о бизнесе сейчас он переживал в меньшей степени. Две важные встречи он отложил, а остальные дела семьи вела супруга. Больше его беспокоил сын, который мог вновь что-нибудь учудить.
— К вам посетители, — появилась в дверях его комфортабельной палаты симпатичная ассистентка лекаря.
— Зовите, — вздохнул Стрельников.
Через несколько секунд в палату зашли двое мужчин с каменными лицами и в одинаковых чёрных костюмах. Один из них показал удостоверение. Имперская служба безопасности. К этому он тоже был готов, хотя надеялся до последнего, что пронесёт. Но нет, не пронесло.