Глава 1.
Я бежала, задыхаясь — то ли от неожиданного марафона, то ли от паники. Снежинки обжигали лицо, оседали в волосах и уже мокрыми дорожками стекали за шиворот. Под ногами хлюпала каша из снега и песка. Машины проносились мимо, поднимая тучи брызг. Доставалось всем прохожим — и мне в том числе, хоть я и старалась держаться подальше от дороги.
Я резко затормозила, едва не поскользнувшись на гладкой плитке. Дрожащими пальцами сдёрнула очки, вытерла их о край куртки и чертыхнулась. Что вытирать, что нет — всё равно ничего не видно, одни разводы.
Маячивший впереди зелёный светофор был ярким пятном на фоне унылой серости города. Но стоило мне приблизиться, он, словно издеваясь, тут же сменился жёлтым.
Вот теперь точно опоздала! — с досадой подумала я, мысленно перебирая причины, которые бы убедили Стрелку пустить меня на экзамен.
«Автобус сломался», «под машину попала», «меня ограбили» — в голову, как назло, ничего путного не лезло, одни детские отговорки. Валентина Николаевна на первый взгляд казалась божьим одуванчиком: всегда спокойна как удав, не требовательна к заданиям, закрывает глаза на мелкие огрехи. Чем и рад был обманываться каждый нерадивый студент, пока дело не доходило до экзамена. Тогда милый одуванчик превращался в злобную Мегеру с непоколебимыми принципами, один из которых гласит: «Студент, опоздавший на экзамен, — студент, не сдавший экзамен».
А все этот будильник! И ведь заводила его! Несколько раз! А он предатель, выбрал именно сегодня, чтобы сломаться.
Жёлтый свет мигнул, словно подмигивая: «Ну давай, успеешь?».
В эту же секунду из-за поворота вынырнула чёрная иномарка. Шины взвыли — не от торможения, а от того, что водитель даже не думал останавливаться. Грязная волна взметнулась вверх и обрушилась на тротуар. Я зажмурилась, но поздно. Вода хлестнула в лицо, залилась за воротник, потекла ледяными ручьями по спине. Очки сползли на кончик носа, фиолетовая куртка стала чернильно-мокрой, белые кроссовки превратились в грязные тряпки.
Шикарно, — цыкнула я, пытаясь стряхнуть с себя грязную жижу.
Зелёный свет. Я рванула вперёд, едва не падая на скользком асфальте. Университет — вот он, рукой подать. Ещё немного, ещё несколько шагов, и я…
Нога поехала.
Потеряв опору, тело стало заваливаться назад. Руки взметнулись впустую, мир перевернулся. Лёд, невидимый под слоем снега, предательски блеснул в последний раз. И затылок с глухим стуком встретился с асфальтом. Что-то тёплое растеклось по земле, отдаваясь во рту привкусом железа.
Последним, что я успела подумать, прежде чем меня накрыла темнота было:
Стипендии мне теперь точно не видать!
* * *
Вокруг не было ничего. Ни звука. Ни тела. Только бесконечная пустота, в которой я растворялась без остатка. А потом — рывок. Я с трудом разлепила глаза — ресницы будто клеем намазали. В голове гудело так, что мир перед глазами плыл и никак не желал складываться в чёткую картинку.
Я попыталась подняться. Бесполезно. Тело казалось тряпочкой, которую хорошенько прополоскали и выжали.
К горлу подкатила тошнота. Удушающе-сладкий, приторный аромат, казалось, пропитал меня насквозь. Я повторила попытку и со второго раза мне удалось подняться. Хватаясь за стены, край стола, за что угодно, я наконец, добралась до окна. Дрожащей рукой рванула створку, впуская в комнату свежий воздух.