Не стоит подбирать в уборных красивые вещи…
Она стоит перед большим зеркалом в золотой раме под старину. Тонкая, юная, с нежной белой кожей. Из отражения глядит дева в длинном платье из бархата цвета темного изумруда, так выгодно обтягивающего каждый соблазнительный изгиб упругого женственного тела. Густые светло-русые волосы волнами спадают на открытые фарфоровые плечи. Верхнюю половину лица закрывает затейливая маска сродни венецианской.
Украшение не выглядит дешевым реквизитом, скорее напоминает хорошо сохранившуюся, отреставрированную антикварную вещь. Матовая темная позолота обрамляет узор из самоцветов и жемчуга, пышные перья не существующих в природе птиц довершают образ, делая девушку похожей на фею или лесную принцессу из другого мира. Лица не рассмотреть — лишь четко очерченный подбородок и пухлые губы, подрагивающие, словно в борьбе с подступающими рыданиями. В голубых глазах в тени разрезов маски плещется первобытный страх, многократно отражаясь в навернувшихся слезинках. Незнакомка нежно проводит ладонью по своей щеке, потом по обнаженной стройной руке. Пальцы чувствуют тепло молодой упругой кожи. — Нет, я не могу! Не могу! — шепчет она и решительно снимает маску, которая сидит плотно и кажется не хочет расставаться с хозяйкой. Но красавица уже приняла решение. Резким движением она буквально срывает с себя украшение, истерично дергая, когда прядь волос путается в лентах. Кладет его на туалетный столик рядом с большим модным желобом из искусственного мрамора под латунным краном, который заменяет в уборной этого модного клуба обычную раковину. Из динамиков стереосистемы, которые установлены здесь во всех четырех углах, льется мягкая музыка. Та же самая, что орет в основном зале, и под которую скачут как сумасшедшие эти полуголые потные мужчины и женщины. Но только здесь мелодия звучит камерно, тихо и почти интимно. Девушка снова смотрит в упор на свое отражение — решение принято, слезы высохли, губы плотно сжаты. Она по-прежнему свежа и красива этой живой естественной красотой, свойственной юности, которая не задерживается на лицах большинства женщин после тридцати. Маска, плотно сидящая на голове, оставила на щеках две полукруглых розовых полоски.
— К черту! К черту все эти глупые игры! С этими словами она решительно выходит из женского туалета модного клуба “Рептильный мозг”, ни разу не обернувшись.
* * *
Сегодня я напьюсь. Нажрусь в зюзю. Налижусь и вернусь домой “на бровях”. Все вместе и можно без хлеба. Вы не думайте, я не всегда такая. Честно говоря, можно сказать, что я вообще не пью. Но сегодня у меня “праздник”. Развод. Девять лет совместной жизни, и… Все это время я была абсолютно убеждена, что мне повезло. Была уверена, что живу в счастливом браке, готовила мужу комплексные домашние обеды, стирала его вещи, выслушивала вечерами его рассказы о придурке-начальнике, несправедливости жизни и болях в плече после спортзала. Мы каждый год ездили отдыхать на море — в Турцию или в Крым. Раз в месяц выбирались с друзьями в кино или ресторан. Уходя на работу он всегда нежно целовал меня со словами: “Пока, Ленусик-кукусик, я тебя люблю”. Я была счастлива и довольна жизнью. Ровно до тех пор, когда любимый муж с виноватым растерянным выражением на лице произнес: “Ленусик… Тут такое дело… У меня будет ребенок”. Я настолько не ожидала ничего подобного, что не сразу сообразила что он имеет в виду.