Выходные прошли странно. Димка нервничал, уговаривал отказаться от встречи. Анька поддержала:
– Мам, зачем тебе это? Она же тебя просто использует!
– Возможно. А возможно – правда хочет извиниться. Не узнаю – буду жалеть.
– Упрямая ты, – вздохнул Димка.
– Это ты только сейчас понял?
Понедельник. СИЗО встретило серыми стенами, колючей проволокой, унылыми окнами. Процедура досмотра, проверка документов, долгие коридоры.
Комната свиданий – стол, три стула, зарешеченное окно. И она.
Кристина изменилась. Исчез лоск, волосы собраны в простой хвост, лицо без макияжа. В тюремной робе выглядела обычной девчонкой.
– Спасибо, что пришли, – сказала тихо.
Села напротив. Вблизи видно – похудела, под глазами круги.
– Зачем звала?
– Извиниться. Я знаю, вы не поверите, но мне правда жаль.
– Жаль, что поймали?
Горько усмехнулась:
– И это тоже. Но больше жаль… что так вышло. Вы хорошая женщина. Не заслужили.
– А другие заслужили? Те сорок семь семей, которые вы разрушили?
Опустила глаза:
– Нет. Никто не заслуживал. Просто тогда я не думала о семьях. Для меня это были просто мужики с деньгами.
– И Димка тоже?
Пауза. Подняла глаза:
– Нет. Дмитрий был… другой. Я почти поверила, что можно начать нормальную жизнь. Почти полюбила.
– Почти не считается.
– Знаю. Елена Павловна, можно вопрос? Как вы догадались? Что заставило нанять детектива?
– Серьга. Твоя серьга под кроватью. И запах духов.
– Серьга… – покачала головой. – Из-за такой мелочи. Я даже не заметила, что потеряла.
– Мелочи выдают. Вы были слишком самоуверенны.
– Мы? Я. Витя предупреждал – осторожнее, жена не дура. Но я думала, справлюсь. Ошиблась.
Странный разговор. Две женщины, который должны ненавидеть друг друга, спокойно беседуют.
– Кристина, ответь честно. Морозова убила ты?
Вздрогнула:
– Нет! Клянусь, нет! Это Витя организовал. Я узнала только после.
– Но деньги взяла. Квартиру.
– Взяла. Витя сказал – не возьмешь, сама станешь проблемой. Намекнул, что со мной может случиться несчастный случай.
Верить или нет? Глаза вроде честные, но она же профессионалка.
– Что будешь делать, когда выйдешь?
– Если выживу в тюрьме? Не знаю. Может, уеду из России. Начну заново.
– Опять за старое?
– Нет. Хватит. Я… я устала так жить. Вечно играть роль, бояться разоблачения. Хочу нормальной жизни.
– Семь лет – большой срок.
– С учетом УДО – пять. Выйду в двадцать девять. Еще можно что-то изменить.
Конвоир постучал – время истекает.
– Елена Павловна, последнее. Берегите мужа. Он хороший человек, просто оступился. И вас любит. Понял это, когда чуть не потерял.
– Откуда знаешь?
– Он мне говорил. На той последней встрече в кафе. Сказал, что был дураком, что вы – лучшее в его жизни.
Встала, пошла к двери. Обернулась:
– Спасибо, что не дали ему подписать документы. Если бы не вы, он бы все потерял.
– Не благодари. Я защищала свое.
– Правильно делали. Я бы тоже защищала. Если бы было что.
Ее увели. Я осталась сидеть, переваривая разговор. Враг оказался обычной девчонкой, запутавшейся в жизни. Это не оправдание, но…
Дома Димка места себе не находил: