– Па, ну pa, давай сфоткаемся! – тащила она Димку к ограждению.
– Ань, я не люблю фотографироваться…
– Когда это ты не любишь? – удивилась я. – Раньше везде позировал.
Димка смутился:
– Это… после всей истории. Боюсь, что фото попадет в интернет, опять начнут обсуждать…
Подошла, взяла за руку:
– Дим, хватит прятаться. Да, была история. Да, ты облажался. Но жизнь продолжается. И нечего стесняться своей семьи.
– Я не стесняюсь! Я горжусь! Просто…
– Просто хватит. Давай, фоткайтесь. И улыбайся естественно, а не как на паспорт.
Потом была Венеция. Гондолы, каналы, мосты. В соборе Сан-Марко Димка вдруг взял меня за руку:
– Лен, давай обновим клятвы.
– Что?
– Ну, обвенчаемся заново. Или как это называется. Хочу еще раз пообещать тебе верность. И сдержать на этот раз.
Растрогалась до слез. Священник не говорил по-русски, мы не говорили по-итальянски, но как-то объяснились. Стояли перед алтарем, держались за руки, повторяли слова.
Анька снимала на телефон, шмыгая носом. Даже Макс прослезился.
– Теперь официально простила, – шепнула Димке.
– Спасибо. Обещаю, больше косяков не будет.
– Записываю!
Флоренция встретила дождем. Сидели в маленьком кафе, пережидая ливень. За соседним столиком пожилая пара – лет по семьдесят, держатся за руки, смотрят друг на друга с нежностью.
– Вот бы нам так в старости, – вздохнула Анька.
– А что мешает? – спросил Макс.
– Ну… жизнь. Быт. Проблемы.
– Ань, – влез Димка. – Можно совет от старого дурака?
– Валяй.
– Не дай быту сожрать любовь. Мы с мамой двадцать лет жили как партнеры по бизнесу. Встречались за завтраком, обсуждали дела, расходились по своим углам. И чуть не потеряли друг друга.
– Но не потеряли же.
– Чудом. Если бы мама не боролась… Короче, не повторяйте наших ошибок. Путешествуйте, дурачьтесь, удивляйте друг друга.
Макс кивнул:
– Запомню, Дмитрий Александрович.
– Какой я тебе Дмитрий Александрович? Дядя Дима. Или просто Дима. Мы же почти семья.
Анька просияла. Для нее принятие Макса отцом было важно.
Последние дни провели в Милане. Шоппинг, Ла Скала, собор Дуомо. В бутике Версаче Димка вдруг остановился у витрины с платьями:
– Примерь вон то, красное.
– Дим, ты видел ценник? Это же безумие!
– И что? Мы двадцать лет экономили. Может, хватит?
– Но…
– Никаких «но». Ты спасла мою жизнь. Спасла от позора, тюрьмы, разорения. Красное платье – это минимум, что я могу.
Платье село идеально. В зеркале – не уставшая бизнес-леди за сорок, а женщина в расцвете.
– Берем, – решил Димка. – И туфли в тон. И сумку.
– Ты сошел с ума!
– Нет. Просто понял, что жизнь коротка. И тратить ее на накопления глупо.
Домой возвращались другими людьми. Загорелые, отдохнувшие, счастливые. В самолете Димка дремал, положив голову мне на плечо. Анька с Максом играли в карты.
Нормальная семья. Наконец-то.
В Москве ждали дела. Издательство торопило с рукописью, в салонах накопились вопросы. Но это уже не пугало – силы появились.
Книгу писала по вечерам, когда Димка засыпал. Он знал, не мешал. Иногда приносил чай, молча целовал в макушку.
– Не очень меня там того? – спросил однажды.