Я вернулась в кабинет и села за стол. Ира посмотрела на меня с тревогой.
— Что он сказал?
— Он знает, — ответила я. — Он знает всё. И он защищает её. Потому что она — его бывшая.
Ира замерла.
— Что? Он… он всё ещё…
— Да, — сказала я. — Он всё ещё её любит.
Мы молчали. За окном шёл дождь, и капли стучали по стеклу, как чьи-то пальцы. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри меня разливается пустота.
Я победила. Но победа оказалась горькой.
А потом я поняла, что меня гложет. Не только его слова. Не только защита Оливии. А то, что я всё ещё думала о нём. Что я всё ещё хотела его. Что между нами не было никаких обещаний — мы просто переспали. Один раз. Никаких «мы». Никаких планов на будущее. Просто ночь в отеле и утро с опозданием на работу. Я убеждала себя, что это была просто интрижка. Что я использовала его, как он использовал меня. Что это была месть мужу, а не что-то большее.
Но это было ложью.
Я вспоминала его руки на своей спине. Его губы на своей шее. Его голос, шепчущий моё имя. И понимала — я хочу этого снова. Хочу его. Не только тело. Не только страсть. Его самого. Его взгляд, его улыбку, его присутствие. Я хотела быть с ним. Несмотря на Оливию. Несмотря на то, что он всё ещё любил её. Несмотря на то, что он только что накричал на меня.
Я сжала кулаки и посмотрела в окно.
«Ты дура, Лена, — сказала я себе. — Ты влюбилась в человека, который не свободен. Который защищает ту, кто тебя уничтожала. Который видит в тебе только ночь, а не жизнь».
Но сердце не слушало. Сердце хотело его.
И я не знала, что с этим делать.
День тянулся, как резина. Я сидела за своим столом, смотрела в монитор и не видела ни строчки. Перед глазами стоял Роман — его злое лицо, его слова, его боль. И Оливия. Его бывшая. Женщина, которую он всё ещё любил. Женщина, которую мы уничтожили.
Я пыталась работать. Открывала документы, отвечала на письма, но всё это казалось бессмысленным. Внутри меня шла война. Одна часть кричала: «Увольняйся! Прямо сейчас! Напиши заявление и уйди! Ты не можешь оставаться здесь, где он защищает её, где он видит в тебе только любовницу на один раз, где ты сама превратилась в человека, способного на такую жестокость».
Другая часть — тихая, упрямая, отчаянная — шептала: «Если ты уйдёшь, ты больше никогда его не увидишь. Никогда не почувствуешь его руки. Никогда не услышишь его голос. Никогда не увидишь, как он смотрит на тебя — даже если сейчас он смотрит с ненавистью. Ты не сможешь. Ты не выдержишь».
Я закрывала глаза и видела его. В караоке — когда он подошёл ко мне у бара. В машине — когда он поцеловал меня в первый раз. В отеле — когда он поднял меня на руки и сказал, что не зря ходит в качалку. В коридоре — когда он провёл рукой по моей спине, и я забыла, как дышать.
Я хотела его. Несмотря ни на что. Даже после того, как он накричал на меня. Даже после того, как признался, что любит другую.
— Лена, ты меня пугаешь, — сказала Ира, глядя на меня с тревогой. — Ты сидишь уже час и смотришь в одну точку. Что происходит?
— Я думаю об увольнении, — честно сказала я.