Глава 1
Анна
Февральское утро выдалось холодным, но я едва замечала мороз. Карету швыряло на заносах, колёса оглушительно скрежетали по обледенелой булыжной мостовой, а желудок то и дело сводило мучительной судорогой. Третий месяц беременности — это вам не шутки.
Насчёт токсикоза я не заблуждалась: гормоны лупили по организму на полную мощность, и меня мутило от одного только застарелого запаха кожи в салоне экипажа. Но я упрямо сжимала зубы и дышала в приоткрытое окно. Раскисать времени не было. Вчерашняя депеша Воронова о том, что Михаил пропал без вести в заснеженном кавказском ущелье, заставила меня вспомнить о том, кто я такая. Не изнеженная Анна Бельская. Я Анна Николаевна Ашанская! Жена генерала Ашанского! И я не стану сидеть и оплакивать Михаила, о судьбе которого ещё ничего не известно!
Да и вообще, я нутром чуяла — он жив!
Экипаж с грохотом затормозил у петербургского особняка моего дражайшего братца. Пока этот гвардейский картёжник обживал казематы Третьего отделения и находился под следствием, его дом напоминал склеп. Слуги почуяли неладное и потихоньку разбегались. А значит, мне пора было навести здесь порядок. И так я вдоволь расслабилась.
Я вылетела из кареты, даже не дожидаясь, пока лакей откинет подножку. Капитан Воронов, бледный, с залёгшими тенями под глазами от недосыпа, тенью следовал за мной, положив ладонь на эфес шпаги.
Дубовая дверь усадьбы поддалась от сильного толчка. В полумраке пустого холла нам навстречу выскочил испуганный управляющий:
– Ваше сиятельство… Анна Николаевна… Но барина нет дома, они под арестом… На каком основании…
– Прочь с дороги, – ледяным тоном, не терпящим возражений, отрезала я, упрямо вскидывая подбородок. Княгине Ашанской не пристало запрашивать позволения у прислуги. – На основании того, что ваш барин — государственный изменник, и этот особняк со дня на день пойдёт с молотка под конфискацию, я забираю часть долгов своей кровью. Марфутку ко мне в карету. Немедля.
Управляющий побледнел и враз прикусил язык.
Не теряя ни одной лишней секунды, я по-хозяйски прошла мимо него вглубь коридора и рванула на себя дверь кабинета дражайшего братца. Здесь пахло перегаром и дешёвым табаком. Намётанный взгляд сразу зацепился за замаскированную за тяжёлым гобеленом нишу. Стальной немецкий сейф. Векселя, расписки, тайные архивы Бельских и весь его компромат на петербургских собутыльников — всё это сейчас лежало там без присмотра.
– Воронов, взламывайте, – скомандовала я, отступая на шаг.
Спустя пару минут я уже хладнокровно выгребла из сейфа брата всё содержимое до последнего листа в свою дорожную сумку. Дома разберусь, что там.
Пока обкрадывала братца, привели испуганную Марфутку, замотанную в поношенный тёмный платок. Девка дрожала, как осиновый лист, понимая, что если барин выйдет на свободу и узнает, кто выкрал его расписку для императора, её запорют на конюшне до смерти.
– Спокойно, Марфутка. Теперь ты под моей защитой, – хмуро бросила я ей, уводя её за собой. – В обиду не дам. Воронов, едем обратно!
Обратный путь прошёл в молчании. Внутри всё клокотало, а утренний спазм желудка снова начал мучить меня, но я силой воли подавила рвотный позыв. Не до слабостей, когда впереди маячила настоящая светская буря.