— Не надо! Прошу! Замолчите! — закричала блондинка из первой группы. Надежда и вторая блондинка обняли ее, призывая к порядку.
Взглянул на заплаканное лицо блондинки. Понятно. Волнуется за участника своей группы. Поджал губы. Быстро в этой группе образовались пары, жаль вторая блондинка не у дел. Может, перевести ее? Или лучше добавить им участника, пока еще не прилетели на Нувэ. Хотя там же будут одиночки, которые долго думают над контрактом и пока не подписали его, активировав портал на корабль. Ладно, позже решу.
Мадс тем временем выстроил провинившихся парней, не решавшихся поднять головы и ответить мне честным взглядом.
— Вы уверены, что бунтовщики достойны казни? Или их лучше помиловать? — прошелся немного вперед, затем назад, поглядывая то на мятежников, то на толпу. Все молчали. Те, кто до этого выкрикивал свои требования, боялись заявлять что-то мне прямо в лицо.
Все, кроме Надежды, конечно же. Девушка с мольбой смотрела мне в глаза и одними губами шептала: «Не убивай, пожалуйста». Я засмотрелся. Какая же у нее красивая душа. Ни единого изъяна. Чистая, верная, легкая.
Если бы я собирался убивать парней, наверно, сейчас бы уже передумал. Не хочу видеть в ее глазах боль и презрение.
А что я хочу в них видеть?
Все просто.
Хочу видеть в глазах Надежды любовь к себе. Но это невозможно. Ни при каких обстоятельствах. Рад, что ей достался достойный хомбриец. Мадс доказал свою верность мне, докажет и ей.
Больше ждать не захотел. Развернулся к мятежникам, вытащил оружие и начал распылять их один за одним.
— Нет! — взорвались женские голоса за моей спиной.
— Нет! — неожиданно закричал Мадс и побежал лучу наперерез.
Надежда тоже рванула вперед. Луч распылителя действовал быстро, и я уже отправил на перерождение всех, кроме последнего хомбрийца. Того самого, из первой группы. И чуть не попал в бегущих к нему.
Надежда и Мадс закрыли его собой.
Подошел к ним ближе, намереваясь пресечь их попытку остановить показательную расправу.
— Не казните его, умоляю. Он исправится, я верю! Проявите милосердие! — умоляла Надежда. Ее красивое лицо заливали слезы. И ради кого она так убивается? Даже позавидовал Ворону. Тот стоял, опустив голову.
— Милосердие — это слабость, — сухо ответил Надежде, сжав зубы.
— Нет! Милосердие — это сила, но не каждый способен ее проявить, — заявила она, гордо подняв подбородок. — Неужели нужно было непременно убивать? — с горечью добавила она.
— Пойдемте со мной, — взял Надежду за руку и телепортировал нас четверых в так называемый медблок, в котором и появлялись все новые поселенцы. Несколько капсул были заняты сейчас «казненными» мятежниками.
— Смотрите, я всего лишь стер им память, пересобрал заново. Они будут жить, — сообщил Надежде, Мадсу и Ворону, которого сильно трясло с перепугу.
— Но память человека и есть он сам. Если бы я не помнила своего прошлого, то была бы уже совсем не я. Бывают вещи, которые совсем не хочется забывать, — девушка сильно покраснела и отвернулась.
— Мы возьмем Ворона на поруки, — заговорил Мадс. — Я и Надежда. Прошу, Диас. Дай ему последний шанс, не стирай ему память.