Отец часто настаивал, что все дело в поведении мамы, но, оглядываясь назад уже во взрослом возрасте, Михо не видела в нем ничего плохого. Было неясно, началась ли ревность отца только тогда или лишь усугубилась, но было очевидно, что в семье начался настоящий ад.
Вскоре подозрения и допросы стали перерастать в крупные скандалы. Без преувеличения, без ссор не проходило ни дня. Они продолжали ранить друг друга словами. Отец не доверял матери из-за ее красоты, продолжая настаивать, что это ее сила, – Михо было трудно его понять. Возможно, кто-то воспринимал красоту как власть, но для них с мамой внешность была скорее проклятием.
Однако никакие препятствия не могли остановить мать, желавшую помочь своему ребенку. Она работала как сумасшедшая, и благодаря ей Михо смогла поступить в седьмой класс частной американской школы сразу после окончания начальных классов.
Поскольку это была школа-интернат, плата за обучение была непомерно высокой. Женщине приходилось продолжать много работать, чтобы оплачивать учебу Михо, но она не могла поехать к ней в Америку. Муж ни за что бы не согласился на развод, да и содержать Михо в одиночку она бы не смогла.
Сама же девочка чувствовала себя нормально. Нет, даже отлично. Каждый вечер, когда родители ссорились, она ужасно боялась, что они разведутся и ей придется жить с отцом. Когда этого не произошло, она вздохнула спокойно.
Несмотря на эмоциональную развитость, Михо была все еще молода, поэтому сам факт, что она сбежала от ссор родителей, подарил ей чувство освобождения. Она почувствовала облегчение оттого, что ее не бросили.
Оглядываясь назад, она чувствовала вину за то, что сбежала и оставила маму одну, но тогда она была еще слишком мала, чтобы думать об этом. После переезда в Америку Михо больше не нужно было красить волосы и носить линзы. Осознание, что ей больше не нужно скрывать свою истинную сущность, словно дало ей возможность завоевать целый мир.
Если девушка сама этого не озвучивала, никто и не подозревал, что она азиатка. Хотя окружающие иногда принимали ее за метиску, это не доставляло ей никаких проблем.
Однажды, уже полностью адаптировавшись к жизни в Америке, Михо получила посылку из Кореи. В ней были домашнее кимчи[28] и чхонгукчжан[29] , приготовленные мамой. Девушка аккуратно завернула упаковку обратно и задумалась. Это были одни из ее самых любимых блюд.
Михо прекрасно понимала, что мама отправила посылку из добрых побуждений, но знала, что, если она откроет еду в общежитии, это вызовет настоящий хаос из-за запаха.
Сказать маме правду было слишком неловко, поэтому Михо решила солгать. Она выбрасывала еду, а маме говорила, что ей понравилось и она с удовольствием все съела.
Всякий раз, когда мать спрашивала, сколько кимчи или соуса осталось, Михо отвечала, что еще не успела их доесть, потому что у нее мало времени. Она думала, что когда-нибудь скажет правду, но из-за того, что мама вкладывала в эти посылки всю свою душу, было трудно во всем признаться. Михо чувствовала себя виноватой каждый раз, когда лгала, но ничего не могла с этим поделать. Она слишком хорошо знала, что значит быть отвергнутой друзьями.