— О чём? — спросил я, отрываясь от монитора.
— У тебя появился ещё один конкурент. Граф Павел Лобанов выдвигается в патриархи.
— Лобанов? Из Перми, кажется? — прищурился я.
— Вы знакомы? — удивился Дмитрий, садясь в кресло.
— Нет. Просто слышал о нём.
— Странно. Он из мелкого рода и совсем неизвестен…
Дмитрий был прав. Но фамилия Лобанова встречалась мне среди записей Бархатова, когда мы разбирали связи внутри Гильдии. Владелец небольшой родовой клиники, опытный целитель. Не принадлежит ни к одному из крупных объединений, в столичных делах почти не участвует.
В карте влияния, которую оставил мне Бархатов, Лобанов занимал очень скромное место.
— И с какими лозунгами он выдвигается? — спросил я.
— Представляет независимых целителей. Малые рода, владельцев небольших клиник и частных кабинетов. Вот, смотри, — Дмитрий открыл на телефоне родовой сайт графа и показал мне.
Я прочитал выложенное там обращение к магистрам. Оно было составлено хорошо. Без громких обещаний перевернуть всю целительскую науку или за несколько лет обеспечить каждого жителя империи личным лекарем. Лобанов говорил о вещах, которые беспокоили вполне конкретный слой членов Гильдии. Одним из главных пунктов его обращения была защита независимых целителей от давления крупных участников рынка.
Я дочитал до конца и откинулся на спинку кресла.
— Убедительно.
— Очень, — согласился Дмитрий. — Он уже получил поддержку нескольких магистров.
— Серьёзно? Насколько влиятельных?
Дмитрий посмотрел на меня поверх очков.
— Неправильный вопрос, Юра.
Я не сразу понял, что он имеет в виду, но затем осознал свою ошибку.
Я слишком понадеялся на карту Бархатова. Смотрел, кто с кем связан, к чьему мнению прислушиваются, кто может привести за собой целую группу. Всё это было полезно, но у владельца маленькой клиники тоже имелся голос. Не половина голоса и не четверть. Такой же полноценный голос, как у магистра, который владеет крупным медицинским центром в столице.
А небольших целительских родов в империи хватает. И магистров, которые бывали в Петербурге только на защите диссертации — тоже.
— Мы знаем, сколько человек готовы его поддержать? — спросил я.
— Пока нет. Но новость быстро расходится по отделениям Гильдии. И обсуждают его в основном благожелательно.
— Неудивительно, — хмыкнул я.
Пока мы с Ракитиным выясняли, у кого больше поддержки в столице, появился человек, который предложил небольшим клиникам не выбирать между двумя влиятельными кандидатами, а поддержать своего.
— А ведь значительная часть этих людей могла проголосовать за меня, — задумчиво произнёс я. — Если бы они увидели во мне защиту от «Чистой крови».
Дмитрий кивнул.
Я сам говорил ему, что владельцы небольших клиник могут опасаться моей программы. Что новые требования легко принять за подготовку к выкупу их предприятий. Но дальше правок в документе дело пока не продвинулось.
— Он упрекает нас с Ракитиным в одном и том же? — спросил я.
— Прямых обвинений нет. Но смысл примерно такой: у вас большие объединения и собственные интересы, а независимым целителям нужен человек, который будет представлять их.