— Ты зачем-то искал меня?
— Я хотел наконец-то поблагодарить тебя — прости, что не в силах был сделать это раньше. Ты спасла мне жизнь.
Князь поклонился в пояс, коснувшись рукой груди.
Ведунья покачала головой.
— Ты пролил кровь за нас. Это я должна тебя благодарить. Да и не я тебя спасла, а Боги — они милосердно направили мою руку, когда я помешивала отвары и сшивала края твоей раны.
— И все равно — спасибо! Как звать тебя?
— Веледарой.
— Красивое имя. У нас я не слыхал таких. Оно и вправду подходит тебе: велик твой дар!
Стожар не знал, как подвести разговор к самому важному. Он уже понял, что должен был привезти в Ярунь. Точнее — кого.
— Белозор передал мне, мол, добрый хозяин давеча спрашивал, как так вышло, что мы приехали…
Веледара вздохнула. Она-то сразу поняла, к чему клонил юноша — да и в разговорах ярунских воинов услышала достаточно.
— Возьми свое перышко, князь, — девушка вынула золотистое перо из поясного кармашка и протянула Стожару.
— Если понравилось оно тебе — оставь на добрую память. Мне оно уже все сказало.
Ведунья покачала головой.
— Ни к чему оно мне. А добрая память по тебе у всех нас и без того на всю жизнь останется, даже если ты не единой нитки никому не подаришь.
— Отчего ж ты вздыхаешь так печально?
— Сперва скажи, что хотел. Только прямо скажи.
— Хорошо. Я хочу сказать… хочу попросить тебя о помощи для своей сестры и всей нашей Яруни. Грозит нам всем великое зло, и наш волхв дал мне это перо, чтобы я нашел того, кто в силах помочь. И вот я пришел, и нашел тебя, и прошу отправиться со мной. Я дам тебе все, чего ты захочешь и что я в силах буду дать тебе, но молю — не отказывай! Подожди, позволь досказать! Здесь, конечно, леса привольные, и дом твой родной… Но ведь трудна такая жизнь, и, верно, нелегко тебе приходится. От дождей, метели, вьюги такие шалаши — слабые защитники! Даже хлеб у вас не родится… Я же буду оберегать тебя, как вторую сестру, и твоим родным будет спокойнее знать, что ты не мерзнешь и не голодаешь!
Веледара глянула на князя серыми, как сталь, глазами, и ее взглядом можно было высекать искры.
— Ты прав: жизнь наша трудна. Да, холод проникает в щели наших убогих жилищ, и лишь от воли Богов зависит, будем мы ужинать или не будем. И я не знаю, как это изменить, хоть и говорят, будто Создатель и Покровитель всех тварей лесных ко мне милостив с рождения! Он милостив, это правда — он помогает мне узнать целебные травы, различать следы зверей, он отзывается на мои молитвы, он дарует мне удачу на охоте. И вот ты хочешь, чтобы я бросила свой дом и свою семью, лишив их даже такой скудной помощи — чтобы самой жить в теплых хоромах и есть хлеб? Этот хлеб будет мне горек, как полынь!
Девушка резко развернулась и стремительно ушла прочь.
— Подожди! Я не то хотел сказать! Ты одна можешь спасти Ясну! — крикнул князь ей вдогонку, но никто ему не ответил.
Ночью Стожар толковал с побратимом.
— Хочешь, может, я попробую с ней поговорить? — спросил Белозор.
— Нет… не нужно. Лучше вот что…
На следующий день те из ярунцев, кто не был серьезно ранен в битве — а таких, по правде сказать, было большинство — принялись помогать поселянам. Они кололи дрова, восстанавливали огород, ходили на охоту. Белозор внимательно осмотрел жилища и принялся обдумывать, как их можно было бы перестроить.