Часть 1
Милфа и панк.
Я ждала подругу у гардероба. К четырем утра вечер в нашем любимом баре «Упряжка» перестал быть томным, и мы засобирались домой. Сегодня моя очередь пить, а она за рулем. Я со всей серьезностью отнеслась к своей части обязательств, поэтому не успела понять, в какой момент парень, с которым мы до этого танцевали, оказался рядом, очень уверенно обнял меня и начал целовать. Молодой, симпатичный, высокий – всё как я люблю. Губы мягкие, одновременно аккуратные и требовательные, с лёгким вкусом сигарет. Внезапно я почувствовала руку, которая легла на живот и начала спускаться ниже. Твёрдо остановила его и отстранилась. «Ээээ, нет, дружок». Голова кружилась то ли от алкоголя, то ли от поцелуя. Когда я последний раз вот так с удовольствием целовалась? Настолько давно, что не хочется вспоминать.
– Тебя как зовут-то? – Пришлось сильно задрать голову, чтобы рассмотреть его.
– Саша. – И так нежно улыбнулся мне.
За спиной раздалось вежливое покашливание. Озадаченная подруга взяла меня за руку и увела из бара.
Вся эта картинка стояла у меня перед глазами тяжелым похмельным утром. Я не могла понять, отчего страдаю больше: от выпитого вчера вина или стыда.
Легла в пять, проснулась в семь, голова раскалывается, всё тело ломит – лучшее состояние для того, чтобы уделить время ненависти к себе. Как я до такого опустилась? Елена Вадимовна, приличный и уважаемый человек, целовалась взасос у всех на глазах с молодым панком? Ну почему я не могла выбрать кого-то приличнее? Спасибо, не додумалась затащить его к себе домой. Вообще, конечно, мысль была, но я представила «утро после», это странное чудо в своей уютной квартире и необходимость объяснять кошке, кто это и почему он спит на её подушке. Хорошо, что собаке ничего объяснять не надо – она любит всех. В общем, три бокала вина достаточно для похмелья, но недостаточно для того, чтобы окончательно уйти в разнос.
Ирке хорошо, спит ещё, поди. Не она же вчера перед всеми опозорилась, её совесть не мучает. Не выдерживаю и пишу ей: «Я правда вчера с ним целовалась?»
Сообщение пришло почти сразу: «Капец, я сама офигела. Отошла на две минуты в туалет, выхожу, а она уже сосётся с кем-то».
Набираю ей. Слишком много эмоций, чтобы обсуждать это в сообщениях.
– Почему ты не дала мне подзатыльник? – Немного злюсь и на подругу.
– А что такого-то? – Ирка омерзительно бодра. Недостаток, когда пьёте по очереди.
– Как что? Я целовалась с каким-то панком! – Кажется, я сейчас наору на неё или расплачусь.
– Ты говоришь так, будто кто-то умер.
– Умерла моя репутация. – Я даже мысленно представила красивое надгробие. Но придумать достойную эпитафию подруга не дала.
– Репутация в маленьком байкерском баре, где нас считают дорогими эскортницами, хотя мы отшиваем всех мужиков? Поверь, никакой поцелуй нашу репутацию испортить не сможет.
– Вот именно, что мы всех отшивали. Думать они могли что угодно, но мы всегда уходили вдвоем.
– Мы и вчера ушли вдвоем.
– Но я с ним целовалась!
– Мать, ты повторяешься. Ну поцеловалась с красивым мальчиком, что такого? Завтра никто и не вспомнит.