На фотографиях пестрели бутылки, ирокезы, мотоциклы, другие такие же колоритные личности, красивый ночной поцелуй с девушкой в заячьих ушках. Он так нежно держал её за подбородок, будто не хотел ничего, кроме неё. Я завистливо вздохнула, но хаос его жизни по-прежнему пугал. На этом празднике жизни меня привлекла одна фотография: Саша абсолютно счастливый чешет огромного разомлевшего от удовольствия среднеазиата и при этом так открыто и по-доброму улыбается, что я завистливо вздохнула второй раз.
Именно после неё я решилась написать: «Привет. Счёт на химчистку тебя догнал».
Ответ пришёл только утром: «Я удивлён. Ты 25 в баре?»
Прежде чем ответить, я ещё раз порылась на его странице и нашла дату рождения. «2002 год». Пришлось срочно звонить Ирке по пути на работу.
– У тебя сын какого года рождения?
– Две тысячи шестого, – удивлённо ответила подруга. – Тебе зачем?
– Саша две тысячи второго, – обреченно ответила я.
– Поэтому я и не могу с ними встречаться, – засмеялась подруга. – А тебе и карты в руки.
Я немного подумала и написала ему: «Если наденешь белую рубашку». А потом весь день как малолетка каждые пять минут проверяла уведомления. Ответ не приходил. Зачем я ему про эту рубашку ляпнула? Обнадеживало только то, что в сети он тоже не появлялся. Значит, не сидит постоянно в телефоне. К вечеру мозг начал разгонять нервную систему картинками заячьих ушек и зеленоволосых гардеробщиц. Остановило эту вакханалию одно-единственное сообщение: «Меня в ней не пустят. Решат, что сошёл с ума».
Накануне двадцать пятого мне показалось очень хорошей идеей надеть белое короткое платье а-ля «Основной инстинкт». И дополнить его леопардовыми лодочками. Утром пришлось написать подруге: «Я в этом платье смогу пить только минералку».
«Почему?»
«На нём даже от взглядов остаются пятна. Находиться рядом с красным полусладким ему противопоказано».
С патетическим «Господи, что я делаю» я прибрала дома, сменила постельное и сделала ужин. Вместо чего-то красивого и романтичного я приготовила суп, второе и компот. В этот момент я поняла, что я какая-то переходная версия между «не заморачиваться и заказать пиццу» и «вязать носки внукам». Немного спасало ситуацию тирамису на десерт. Ирка снова по-дружески издевалась: «Думаешь, он у тебя дома будет пыль разглядывать?»
Перед баром подруга профессионально оценила длину платья, два слоя автозагара на ногах и обречённо подвела итог: «Ладно, если что – отобью». Потом, поймав мой отсутствующий взгляд, предложила зайти сначала на часик в другое заведение, где меньше хаоса и чище бокалы.
Ира заказала мне чашечку кофе. Где-то к середине я поняла, что туда заботливо плеснули коньяка. У меня не было сил и желания возмущаться, и оставшийся напиток я опрокинула в себя залпом.
Пока я спускалась по лестнице в полуподвальное помещение бара, я пыталась себя убедить: «Я взрослая женщина, я прыгала с парашютом, я единственная на всём курсе решилась поднять скандал по поводу домогательств препода по экономике. К моим документам не смог докопаться даже начальник областного ОБЭП». И тут же себе отвечала: «И да, я волнуюсь перед встречей с ним».