За окном равнинные пейзажи постепенно сменялись холмами, над которыми гнул спину гигантский Чатыр-Даг. Как же у нас все-таки красиво! Это я поняла в прошлой жизни после того, как, проведя неделю в слякотном январском Киеве, ехала на троллейбусе с вокзала. Старенькие троллейбусы ходили медленно, а я жадно смотрела, как небольшие холмы, издали похожие на спины плюшевых игрушек, постепенно перерастали в отвесные скалы, за которые цеплялись корнями одинокие сосны с причудливо покрученными стволами. Дорога петляла между склонами гор. Каждый раз, проезжая эти места, я искренне сочувствовала людям, склонным к укачиванию.
Еще немного и мы — дома.
Город открывался взгляду не сразу. Сначала появились яркие крыши домов, затем стала проступать паутина тоненьких улиц, которая вплеталась прямо в морскую синеву. Море сияло на солнце так, что приходилось прищуриваться. Как же я все же его люблю! Не представляю без него своей жизни. Мое самое синее, самое ласковое и одновременно суровое Черное море. Оно стало частью меня, и, когда мне пришлось уехать, я потеряла часть души. Оставила здесь, среди поросших водорослями камней, пирсов и галдящих чаек.
Вот вокзал, где таксисты загоняют в свои сети стаи отдыхающих с одной стороны, а с другой их гонят зазывалы с табличками «Сдам Квартиру/Дом», но некоторые ошалелые гости прорывали ряды загонщиков и рассыпались по улицам и дорогам.
Соскучилась ли я за без малого две недели? И да и нет. По Марине, по Танюшке и нашему пляжу на скалках, по соленому ветру — да, но не по дому. Потому что это территория мамы с ее уставами и прогнившим прошлым. Не было у меня дома, было место, где я отбывала срок, а не приходила зализывать раны и отдыхать.
От вокзала и до рынка в сезон всегда пробка. Папа постоянно зевал и тер глаза, я поглядывала на него и на свою сумку, и сердце колотилось от предчувствия, что скоро мы приедем, и поднимемся на наш третий этаж, и все будет так, как в видении.
Заезжать во двор папа не стал, притормозил на повороте к рынку, и до меня дошло, что домой отец не собирается. Но в видении я смотрела его глазами! И себя видела!
— Па, ты домой не зайдешь? — пробормотала я. — А помыться?
Или нет там никакого любовника, я просто видела странный сон? Но — колбаса, сало, варенье…
Папа вышел из машины, достал из багажника сумку.
— Нет. Возьми, пожалуйста, почти все забрали таможенники, она легкая.
Таможенники, опять же…
Мне нужно было, чтобы он пошел со мной, потому я предъявила самый веский аргумент:
— Папа, я же девочка! Мне тяжело…
Он вернул сумку в багажник и собрался его закрыть, тогда с криком: «Пропадет, жалко» — я забрала ее и поставила у ног.
— Извини, я очень спешу.
Захлопнув дверцу, папа тронулся и влился в поток. Я смотрела на знакомый изгиб колбасы, на крышечки банок — все было так же, как во сне, но папа уехал, и теперь я не знала, что ждет меня в квартире.
Друзья! Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, тогда она не потеряется, и не жадничать, ставить лайк — нажимать сердечко, ими питается муза авторов.