— Хорошо, — произнёс он наконец. — Отправьте это моим юристам. Пусть переработают формулировку.
Она кивнула. Он выпрямился, но не отошёл. Просто смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде было что-то новое — не оценивающее, а почти… уважительное.
— Вы когда-нибудь думали о том, чтобы вернуться в юриспруденцию? — спросил он.
— Это личный вопрос.
— Я задал его в рамках контракта.
Ева усмехнулась.
— Нет. Не думала. Слишком много грязи.
— А здесь, по-вашему, чище?
— Здесь я хотя бы знаю, чьими руками она размазана.
Лоренцо не ответил. Его губы дрогнули в подобии улыбки, но он сдержал её. Они проработали до ночи. В офисе давно погас свет, осталась только лампа на его столе. Город за окном превратился в море огней. Ева сняла пиджак, закатала рукава блузы. Лоренцо ослабил галстук. Между ними снова повисла та самая тишина — не неловкая, а рабочая, наполненная смыслом.
— Закажем еду? — спросил он, не поднимая головы.
— Уже поздно.
— Значит, закажем на двоих.
Она не спорила.
Еду привезли через сорок минут. Они ели прямо за его столом, разложив контейнеры между папками. Лоренцо налил себе виски, ей — воды. Ева не стала комментировать.
— Почему вы бросили университет? — спросил он вдруг.
Она замерла, не донеся вилку до рта.
— Это тоже в рамках контракта?
— Нет. Это обычный вопрос.
Ева отложила вилку.
— У меня не было денег. Отец умер, мать ушла. Сестра заболела. Нужно было работать.
— Вы могли взять кредит.
— Я не хотела быть должна ещё больше.
Лоренцо посмотрел на неё долгим взглядом.
— Вы слишком гордая, синьорина Моран.
— Это плохо?
— Это неудобно.
Она усмехнулась.
— Зато честно.
Он ничего не ответил. Но в его молчании Ева почувствовала что-то похожее на признание её правоты.
— Моя очередь. А вы? — спросила она. — Почему согласились на этот брак?
— Вы знаете. Совет директоров.
— Это официальная версия. А настоящая?
Лоренцо откинулся в кресле. Покрутил стакан в пальцах.
— Компанию построил мой отец. Он умер, когда мне было двадцать. С тех пор я держу её на плаву. Если я потеряю контроль, всё, что он создавал, пойдёт прахом. Совет директоров — это стая. Они ждут, когда я оступлюсь. Брак — не гарантия, но он даёт им повод заткнуться.
— Вы хотите сказать, что фиктивная жена — это щит?
— Я хочу сказать, что не позволю никому отнять у меня то, что принадлежит моей семье.
Ева смотрела на него. Впервые она видела в нём не холодного магната, а человека, который тоже чем-то дорожит. Это пугало сильнее, чем его гнев.
— Я понимаю, — тихо произнесла она.
— Я знаю, — ответил он. — Поэтому вы здесь.
Повисла неловкая тишина. Лоренцо потянулся к кофейнику на краю стола, и Ева одновременно качнулась вперёд, чтобы сгрести разлетевшиеся бумаги. Их пальцы встретились над чашкой — кофейник дрогнул, и горячий кофе плеснул на документы. Лоренцо мгновенно перехватил её руку, резко отводя в сторону.
— Осторожно.
Ева попыталась вырваться — он не отпустил. Пальцы сжались на её запястье, обжигающе тёплые, жёсткие, словно он держал не руку, а нечто гораздо более ценное. Кофе тем временем растёкся по столу, впитываясь в бумаги, но ни один из них не опустил глаз.