Наконец Василий Петрович распустил нас, и я бросилась прочь. Прямиком на улицу, лишь бы не видеть довольную физиономию Настеньки. Выскочив на свежий воздух, я упала на ближайшую скамейку, закрывая лицо ладонями. От гнева и обиды внутри все горело, как от температуры.
Я даже не заметила шагов. Только услышала, как рядом на скамейку кто-то опустился.
– День не удался? – раздался участливый голос Лекса.
Я подняла голову. Он сидел рядом в лучших традициях киношного напарника: в руках два стаканчика кофе и какая-то выпечка в бумажном пакете. Пахло шоколадом и ванилью.
– Что ты здесь делаешь? – нахмурилась я.
– У тебя же обеденный перерыв. Вот я и решил заглянуть, поговорить о Майе, – пожал плечами Лекс. – Но похоже, у тебя проблемы?
Он протянул мне кофе и булочку. Кусок в горло не лез. Так что я просто оплела пальцами горячий картонный стаканчик.
– Да так, – я поморщилась, не желая жаловаться. – На работе немного не ладится.
– Лара, – Лекс накрыл мое запястье ладонью, серьезно посмотрев в глаза. – Рассказать о своих проблемах – не преступление.
Я вздохнула, взглянув ему в лицо. Он ждал ответа так внимательно, так вдумчиво, что я невольно поддалась, вываливая и про начальника, и про Настеньку, и про рубрику. Правда, тогда еще и представить не могла, чем это обернется.
Через пару дней Василий Петрович вызвал меня к себе. Я окинула взглядом стол, уже представляя, в какую картонную коробку поместятся все мои вещи. Ну, чтобы увольнение выглядело так же пафосно и позорно, как в кино, когда идешь с ящиком, в котором твоя чашка, кактус и загубленное будущее.
Вздохнув, я поплелась в кабинет начальника. Вопреки обыкновению, Василий Петрович прохаживался по комнате. То в окно посмотрит, то подбородок потрет.
«С чего бы такая неловкость? Неудобно выгонять с работы мать-одиночку? Раньше за ним благородства не замечалось!» – полезли мрачные мысли.
– В общем, так, Лара, – начал Василий Петрович с тяжелым вздохом.
И замолчал. Так выразительно и тяжело, что у меня засосало под ложечкой. Я закусила губу, наблюдая, как Василий Петрович подходит к столу и поправляет стопку папочек на углу. С таким усердием, как будто выбьется одна – и наступит конец света.
– В общем, так, – наконец продолжил Василий Петрович. – Ты это… нос не задирай, но поторопился я с тобой. Возьмешь свою рубрику обратно, а Настеньке новое что-нибудь организуем. Про красоту, косметику – ну, вот это ваше бабье.
– То есть интервью снова мои? – я воспрянула духом.
Даже взгляд оживился, и пальцы слегка поджались, словно вот-вот застучат по клавиатуре.
– Да, твоя взяла! – немного недовольно рявкнул Василий Петрович. – Мне сразу двое наших местных звезд позвонили. И сказали, что хотят дать интервью, но только, если ты возьмешься. Мол, про футболиста и «Золотого тигра» хорошо написала… будь он неладен.
– Футболист? – нахмурилась я, хотя уже начала что-то подозревать.
– «Тигр» твой, – рыкнул Василий Петрович. – Явно же он поспособствовал. Оба у него охрану нанимают. Вот твой Алаев и замолвил словечко.
– Лекс – не мой, – машинально отмахнулась я.