«Когда же все сломалось, моя девочка? Когда ты плакала в машине, просила прощения, чувствовала свою вину? Но не сказала самого главного… Что ты любишь меня!»
Уже на рассвете, замерзнув, как собака, и так ничего не решив, Лекс ушел домой, на свою холостяцкую квартиру. Которую уже почти возненавидел. Потому что в ней не было ее… Лары. И его детей.
Утром смартфон ожил. Увидев, кто звонит, Лекс чуть не подпрыгнул от радости, вскочив с кровати. Но когда поднял трубку и услышал сдавленный голос Лары, будто она всю ночь плакала, лишь вздохнул в ответ.
– У меня дома остались твои вещи… Футболка, чашка. И еще по мелочи. Зайдешь, заберешь?
– Лара, давай поговорим, – голос Лекса сбился от волнения.
В трубке раздался лишь всхлип.
– Нам не о чем говорить, Лекс. Ты все сказал, тебе нужно время, чтобы подумать. И все уладить. Я дала тебе время. Не усложняй, хорошо? Это жестоко. Давать надежду, а потом забирать ее. У меня, у девочек…
– Да, Лара, – снова вздохнул Лекс, понимая, что Лара права.
Если он поддастся жалости, влиянию настроения, а потом так и не сможет сжечь ту обиду, что копилась в груди, то будет только хуже. Он уйдет, но позже. И тогда его точно возненавидит и Лара, и девочки.
– Ты ничего не хочешь мне сказать? – решил попытать счастья Лекс.
Обида внутри уже не горела так ярко, как вчера. Она тлела, словно присыпанная пеплом. И ее смогли бы погасить простые слова от Лары. Не то, что она жалеет или просит прощения, нет. То, что он ей нужен. Он сам как мужчина. А не просто кошелек или отец ее детей. Что она его любит и не отпустит…
– Я вчера сотню раз попросила прощения, – в голосе Лары прозвучало скрытое раздражение. – Чего еще ты от меня добиваешься? Чтобы я валялась у твоих ног, унижалась, умоляя простить и вернуться к нам? Этого не будет.
– Я знаю, Лара, – прикрыл глаза Лекс, нажав на отбой. – Я знаю.
Он перезвонил Ларе через несколько минут, когда успокоился. И попросил Лару пойти прогуляться с девочками в парк на несколько часов для того, чтобы не пересекаться с ними. Не видеть их умоляющие глазки, не чувствовать, как Тая карабкается к нему на колени, словно обезьянка. А Майя трется щекой о его ладонь, как кошка. Ему до ужаса не хватало девочек, пусть даже он и общался с каждой по отдельности. Но теперь, вспоминая, Лекс различал, где была Майя, а где Тая. И от невозможности их обнять сейчас сжималось в груди.
«А от невозможности обнять их маму?» – внутренний голос, как всегда, отозвался не вовремя.
Лекс мотнул головой, чтобы избавиться от него. Сейчас не хотелось рефлексировать. Лишь четко войти в спальню, забрать свои вещи и уйти. Ничего больше.
Но так, конечно, не получилось. Пока Лекс шел по коридору в спальню, в глаза бросилась приоткрытая дверь в комнату девочек. Двухэтажная кровать, разбросанные мягкие игрушки на полу. Лекс не смог удержаться от искушения и вошел туда. Грустно улыбнувшись, присел на корточки, увидев свой подарок – медвежонка. Коснулся пальцем и вздохнул. Невыносимо тянуло внутри, будто рвались какие-то ниточки.