Первый ярус мы миновали почти не задерживаясь. Лестница шла посередине огромного зала, в котором было пусто, как в карманах пьяницы.
На втором стало интереснее. Я даже посветил фонарём по сторонам.
Этаж был заставлен… ну, допустим, оборудованием. Луч высветил конструкцию размером с автомобильный двигатель. Только двигатель явно собирал безумный цверг после недельного запоя. Чёрные металлические дуги охватывали несколько мутных кристаллов, между которыми тянулись тонкие трубочки. По трубкам медленно ползла голубоватая жидкость. В глубине конструкции что-то равномерно гудело.
Ни проводов, ни шестерёнок. Зато полудрагоценных камней — как на витрине ювелирки.
И таких странных гудящих или тускло светящихся штук здесь было до фига.
Часть этажей занимали здоровенные залы, заставленные техникой. Или магическими механизмами. Или некросовскими аналогами посудомоек — хрен их разберёт. Медные на вид трубки входили прямо в стены. В стеклянных колбах лениво перекатывалась густая опалесцирующая дрянь. Вокруг оборудования плавали серебристые шарики, будто собаки, обнюхивающие перспективный угол. Над одной конструкцией висело золотое кольцо из мелких красных камней. Просто висело. Без всяких креплений. Вращалось и тихо звенело. Внутри какие-то жилы, штуки, напоминающие жучков, и прочая непонятная красота.
— Натуральный серверный шкаф на мане. Только сисадмина не хватает.
— Боюсь, местные сисадмины нам не понравятся, — заметил Шор. — Они, скорее всего, не любят, когда в серверную приходят незваные гости.
Мы продолжили спуск. Девять этажей. Каждый выглядел немного не так, как остальные, но общее впечатление у меня сложилось: мы забрались внутрь огромной машины, устройство которой понимали примерно как мартышка разбирается в устройстве атомной станции.
При этом машина явно работала.
Гудела. Жужжала. Светилась и пульсировала. Жидкости текли и булькали. Прожилки переливались, камни мерцали. В глубине залов периодически раздавались щелчки, словно там переключались огромные реле.
Затем мы наткнулись на «сисадминов». На одном из нижних ярусов обнаружился вскрытый шкаф. На нём ничего не светилось, все элементы устройства выглядели мёртвыми.
Внутри шкафа копошилась давешняя мокрица.
— Понятно. Сервисная служба, ипатий. И копец, и машинки чинец, и на дуде игрец.
Мокрица резко развернулась ко мне. Пиктограммы на панцире запульсировали.
— Кажись, гарантия закончилась… — я не успел договорить.
Тварь рванула ко мне. Но я, как юный пионер, всегда готов. У меня даже галстук где-то в шкафу лежит. Дома. На Земле.
Бац. Бац. Хлюп.
— Стрёмная мерзость, — я стряхнул с булавы серую слизь. — Щас мы ремонтную бригаду перебьём, и всё здесь развалится. Нельзя как-то их отгонять, Айвена?
Айвена посмотрела на Кусаку.
— Мы пока не хозяева, Илия. Кусаку они боятся. Это символ власти высшего. Но боятся — и только. Я могу расширить радиус круга отчуждения. Но тогда они просто будут плестись следом.
— Ну, не жили хорошо, нехрен и начинать. Предлагаю двигаться дальше.
Лестница наконец закончилась на десятом по счету, подземном, судя по всему, этаже.