— Сигареты «Тройка»? — спросил Бурцев, указывая на окурки.
— Очень похоже, поэтому я вас и позвал. Точнее скажем после анализов.
— Отсюда прекрасно просматривается проход к складу, и сам склад как на ладони, — отметил Бурцев. — Здесь мог кто-то регулярно дежурить. Я поспрашиваю работников. Если подозрения подтвердятся, будьте готовы собрать окурки как вещественное доказательство.
Он поднялся по ступенькам, постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел. Внутри было тесно, душно и мрачно. Лампочки под потолком давали слабый, мутный свет, отчего хотелось протереть кулаками глаза, чтобы расчистить их от мнимой туманной поволоки. Сотрудники бухгалтерии отхлынули от окошек, которые секунду назад облепляли, с жадностью наблюдая за работой экспертов, и столпились вокруг Бурцева, на все лады повторяя:
«Мы ничего не видели, правда-правда».
— Мне нужна спокойная комната для ведения допроса, — негромко, но властно потребовал майор. — Хочу поговорить с теми из вас, кто курит.
Таковых набралось всего двое — завхоз Илья Сыромятников и счетовод Зоя Щепочкина. Оба они заверяли, что на крыльце не курят, здесь это не приветствуется из соображений безопасности, поскольку спирт легко воспламеняем. Перекуры разрешено устраивать только в уборной внутри здания. Несколько дней подряд сотрудники бухгалтерии, приходя утром в контору, замечали окурки на крыльце, за что бранили уборщицу тетю Лену, полагая, что она неаккуратно выносит мусорное ведро, рассыпая часть содержимого на ступеньках. Елена Карпенко, в свою очередь, клялась, что из ведра ничего не высыпалось, но ей не особо-то верили. Уборщица — женщина с ленцой, прибирается абы как, вечно оставляя грязь в помещении.
— Снулая лошадь! Такая окурки из мусорного ведра просыплет и не заметит, — в сердцах произнесла Щепочкина, которая почему-то была особенно зла на Карпенко. Зоя была одета опрятно, можно сказать с иголочки, сразу видно — девушка чистоплотная. Наверное, она из тех, кто считает, что любая женщина обязана уметь наводить порядок, поэтому и осуждает тетю Лену за «криворукость».
В течение дня посторонних рядом со зданием бухгалтерии никто не видел, но допоздна здесь не засиживаются. В шесть вечера заканчивается рабочий день. Авральных ситуаций за месяц не возникало, поэтому в конторе никто не задерживался, все расходились по домам вовремя. Следовательно, после шести здесь оставались только ленивая уборщица Елена Карпенко и завхоз Илья Сыромятников, который в половине седьмого, когда тетя Лена заканчивала уборку, запирал помещение. Завхоз обязан приходить первым и уходить последним, именно он хранил ключи от бухгалтерии, и передавать их кому-либо другому не вправе, так как в здании хранились кассовые документы, квартальная и годовая отчетность, складские ведомости, а также наличные деньги (сюда рабочие приходили за зарплатой).
Таким образом, ближе к семи вечера, когда здание опустело, кто угодно мог подняться на крыльцо и следить оттуда за складским корпусом. Это безопасно: вход на проходную завода находится в глубине двора и обращен в сторону спиртоприемника, оттуда не видно ни дверей склада, ни здания бухгалтерии, поэтому можно не волноваться, что заводская охрана выйдет на улицу. С проезжей части крыльцо также плохо просматривается.