Глава 1
Н апротив майора Олега Бурцева сидел щупленький, невысокий человечек с толстым носом картошкой и толстыми губами, нелепыми для субъекта столь тщедушной комплекции и словно позаимствованными у кого-то другого. Может, и впрямь стащил нос с ушами у какого-то здоровенного, упитанного мясника? А что, скажи кто-нибудь Олегу Васильевичу, что подозреваемый способен украсть чужое лицо и нацепить на себя, — не удивился бы ни на секундочку. Потому что Генка Демьянов был прирожденным вором и воровал всю свою жизнь, видимо, с тех самых пор, как ходить научился. Ему еще и тридцати нет, да и работал он по мелочовке, но уже пользовался некоторой известностью в криминальном мире, заполучив кличку Пятиалтынный.
Брали Генку трижды, сейчас вот четвертый раз посещает он Петровку, 38. Ведет себя уверенно, с легкой фамильярностью — на правах старого знакомца. Но при этом границ не переходит, говорит без вызова и бравады. Сознается в содеянном как на духу, не юлит. Умен и ловок Пятиалтынный. Живет по принципу «не пойман — не вор». Если же поймали и прижали доказательствами, не отнекивается, на невиновности не настаивает, излагает все обстоятельства кражи. Как-то раз совсем пустяковый случай был. В МУРе знали, что кража, но доказать могли лишь мелкое хулиганство; но Генка сразу пошел на сотрудничество с угрозыском.
Причина не в особой порядочности этого хитрого, вертлявого и суетного человечка, как можно подумать. Причина иная. Всякий раз рецидивиста брали на сущих пустяках, поэтому серьезного срока впаять не получалось. Ради того и каялся Демьянов, что боялся: начнет отпираться — опера примутся глубже копать, разнюхают про другие его грешки, и по совокупности преступлений срок выйдет приличный. Ясен день, чем пятерку схлопотать, лучше загреметь на полгодика-год, а то и вовсе принудительными работами отделаться.
Вот и на этот раз повязали Пятиалтынного за кражу — смешно сказать! — двух баночек с белилами.
— Что скажете, Геннадий Семенович? Свидетель колеблется, тут вы правы. Зато лаборатория наша запросто докажет, что краску именно вы взяли. Белые пятнышки на вашей куртке полностью совпадут по химическому составу с похищенными белилами.
— Наука! — уважительно протянул Генка, покачивая головой.
— Наука, как вы верно заметили, — согласился майор Бурцев.
— Ваша наука, поди, по куче навоза на улице кобылу отыскать поможет, чтоб за решетку отправить, а? — рискнул слегка пошутить вор.
— Кобыл не сажаем, только извозчиков, — поддержал шутку майор.
Пятиалтынный невесело усмехнулся, затем сникшим голосом спросил:
— Что ж получается, гражданин начальник? Четвертый раз меня берете. Выходит, не мое это, в смысле, воровать? Завязать бы мне, что скажете?
До чего же искренне и проникновенно говорит, не произнеся ни единого слова правды! Талантище! Бурцев был готов аплодировать стоя, но ерничать не стал. Сделал серьезное лицо и без намека на сарказм предложил:
— Идея превосходная, Геннадий Семенович. Завязывайте, вот и нам работы поменьше будет.
Не меняя надломленного голоса, Пятиалтынный ударился в знакомое майору покаяние: