Воздух покидает мои лёгкие.
Щёки вспыхивают огнём. Я чувствую, как на глаза навертываются предательские, горячие слёзы, но я вбиваю ногти в ладони так сильно, что боль отрезвляет.
Да как он смеет?
– Добро пожаловать в клуб, – сухо бросает Астра, отводя взгляд. Она не заступается. Ей всё равно.
Донхён усмехается, удовлетворённый эффектом, разворачивается и выходит. Хлопает дверь.
Я стою посреди душной комнаты, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а по щеке всё-таки скатывается одна обжигающая слезинка. Я быстро стираю её тыльной стороной ладони.
– Теперь ты понимаешь, с чем мы имеем дело, – вздыхает Астра, возвращаясь к своим бумагам.
Я выдыхаю. Медленно. Считаю до пяти. Потом до десяти.
Смотрю на дверь, за которой скрылся Донхён. Злость, густая и тяжёлая, вытесняет обиду. Он хочет, чтобы я сжалась? Чтобы я исчезла?
Нет.
Впервые за эту чёртову неделю мне хочется не сдаться и не спрятаться.
Хочется доказать. Ему. Себе. Всем.
Что Сайра Келли – не пустое место.
Глава 2
Донхён.
Утро началось с того, что меня облили.
Не просто подъехали к луже. Не просто брызнули колёсами. Нет. Какая-то тварь на серебристой «Ауди» пронеслась по мокрому асфальту так, что грязная волна накрыла меня с головой – от кроссовок до самого воротника куртки. Я стоял на остановке, чувствовал, как по подбородку стекает ледяная жижа, и думал о том, как бы мне пробить колёса этой тачке.
Потом я опоздал на первый урок и получил косые взгляды.
И обнаружил, что в столовой закончились все нормальные булочки, а мне достался какой-то сухой, безжалостный кирпич с корицей.
Затем я пришёл в клуб…
Астра стояла у стойки с инструментами. Моя гитара – тёмно-красная, с глубокими царапинами, с ободранным лаком на нижнем боку – была у неё в руках. Она держала её так, как держат чужую, ненужную вещь. Небрежно. Её длинные пальцы скользили по грифу, будто она имела на это право. Будто это её.
Я не помню, как оказался рядом. Помню только, что гитара уже была в моих руках, прижата к груди, а я смотрел на Астру так, что она инстинктивно отшатнулась.
– Не трогай.
Голос был тихим. Холодным. Я сам его не узнал.
Астра прищурилась. Её тёмные, злые глаза вспыхнули.
– Давно пора выкинуть эту дрянь, – сказала она ровно, поправляя хвост. – Она же еле дышит. Ты сам знаешь, Донхён.
Я знал. Конечно, знал. Гитара была старой. Одна струна дребезжала, корпус потрескался у основания. Но это была моя гитара. Моя. Единственная вещь, которая осталась от деда. И она не имела права её трогать. Не имела права даже дышать в её сторону.
– Ты, – я сделал шаг к ней, и что-то внутри меня треснуло, как пересохшая струна. – Ты вообще не имеешь права здесь находиться.
Астра скрестила руки на груди. Спокойная. Холодная. Как всегда, когда хочет вывести меня из себя.
– Прости?
– Ты слышала. – Я уже не сдерживался. Голос повышался, заполняя тесный, душный кабинет. – Как ты вообще стала главой клуба? Ты же играешь только на треугольнике и чужих нервах.
Она моргнула. Медленно. Потом улыбнулась – так, что мне захотелось что-нибудь разбить.