Глава 1. Стеклянная клетка и призрак прошлого
Год пролетел как один затяжной, опасный поворот на мокрой трассе — когда ты влетаешь в него на предельной скорости, сжимая руль до побелевших костяшек, а в ушах дико диссонирует собственный пульс с визгом нагретых тормозов. Ты не знаешь, вынесет ли тебя в кювет на острые камни или выбросит на финишную прямую.
Для внешнего мира — и в особенности для её отца, комиссара Фернандо Кастеля — Альба превратилась в идеальный трофей семейной дисциплины. В закрытой международной школы-пансион «Сент-Мориц», спрятанном среди величественных и мрачных альпийских предгорий, её имя произносили со священным придыханием.
— Ваша дочь — истинный пример преображения, комиссар, — елейным, отполированным годами лицемерия голосом вещал директор в телефонную трубку во время каждого еженедельного отчета. — Поразительное прилежание, лучшие оценки по международному праву и экономике. Она полностью оставила свое… прошлое увлечение. Девочка повзрослела.
Фернандо верил. Ему жизненно необходимо было верить, что двенадцать месяцев в изоляции, среди холодного мрамора и строгих уставов, вытравили из её крови дух бунтарства, запах жженой резины и память о ночных дорогах Мадрида.
Он не подозревал, что запер дочь в «золотую клетку», которая на самом деле принадлежала её защитникам. После гибели Изабель Алессандро Кастильо выкупил контрольный пакет акций «Сент-Морица» через цепочку подставных офшорных фондов. В официальных реестрах его имя не числилось, но фактически всё — от директора и службы охраны до персонала кухни — находилось под его абсолютным контролем. Именно здесь он хранил свой целевой фонд, оставленный Изабель на имя дочери: её наследство, её защита и невыплаченный долг Алессандро перед женщиной, которую он любил. Около года назад, ставя Альбу перед фактом её отъезда, Кастильо-старший чётко обозначил правила:
«Фернандо будет свято верить, что сломал тебя и упек в ссылку. Но там ты будешь не узницей. Ты будешь хозяйкой. Пока твой отец думает, что ты учишься манерам в Альпах, мы с тобой и Матео оттуда, изнутри системы, потянем за нити и доберемся до тех, кто отнял у нас Изабель».
Все эти двенадцать месяцев школа была не тюрьмой, а её главным теневым штабом. Однако цена свободы оказалась намного горше душных стен.
Жизнь в «Сент-Морице» подчинялась отвратительной, выверенной до секунды стерильности. Подъем в 06:30, построение, идеальная форма с накрахмаленным воротничком, который въедался в кожу и душил не хуже удавки. Потом — бесконечные лекции по международному праву и банковскому делу.
Система безопасности пансиона была устроена почти маниакально: локальные глушилки ограничивали мобильную связь, а единственный доступ в сеть проходил через защищённые шлюзы с глубокой фильтрацией трафика. Учащимся запрещалось держать при себе персональные смартфоны или незарегистрированные ноутбуки. Любая попытка выйти на прямой контакт с внешним миром — звонок, письмо через мессенджер, даже незашифрованный email — немедленно запеленговалась бы службой кибербезопасности полиции, работавшей на комиссара Кастеля. Фернандо дергал за ниточки из Марбельи, держа руку на пульсе. Прямая попытка Альбы набрать номер Матео или Хави мгновенно скомпрометировала бы всю легенду и раскрыла теневую игру Алессандро.