Беззвучно полыхнуло, так что мне самому пришлось зажмуриться.
Уже через долю секунды я открыл глаза. Трое стояли на площадке, шаря руками перед собой; огонь на ладонях гас, водяной хлыст хлестал по стене без цели. Серп воздуха снял голову ближнему. Второму воздушный таран сложил рёбра о стену. Третий, пытаясь разлепить глаза, полез вверх с камнем в кулаке, но я просто столкнул его вниз ударом ноги в грудь.
Тем временем там, внизу на кухне, уже топали, причём многие. Быстро спустился.
На кухне пахло горелой кашей и чем-то ещё, кислым, а из одного из Фроловых котлов, стоявших на печи, через край ползла пена. Людей Фрола не было, только опрокинутая лавка и распахнутая настежь дверь на задний двор. Зато в дверном проёме и в коридоре, ведущем к парадной, стояли мои новоиспеченные друзья.
Семеро в проёме, один уже шагнул внутрь, к печи, а сколько их набилось в коридор, я даже считать не стал. Огонь, вода, камень, воздух — полный набор, а у того, что подошёл к печи, на пальцах прыгала белая змейка молнии.
Весёлая здесь подобралась компашка.
Двумя нитями атакую, одной защищаюсь, одной маневрирую — правило старое, его никто не отменял.
Водяной хлыст пришёл первым, его я пропустил нарочно. Хлестнув по каменному полу, он разбрызгался мелкими каплями, сделав кухню мокрой от печи до порога, что мне и было нужно. Брусок молнии, тот самый, атакующий, из закрытого хранилища Ланге, лежал в кольце. Я сжал его в кулаке, направив торцом на проём.
По лужам с сухим треском прокатилось белое, и трое в проёме, выгнувшись всем телом, осели. Не спасли даже защитные артефакты — Ланге постарались на славу, и моя атака пробила всё, что требовалось.
Тем временем оставшиеся противники тоже не спали, и в мою сторону прилетело несколько воплощений. Не стал пользоваться волей, оставив главную силу на ключевой момент, и отдал всё на откуп защитной пластине. Второй, последний заряд, сработал на ура, и до меня достал лишь огненный сгусток.
Небольшого языка пламени хватило, чтобы куртка вспыхнула, но я сразу сбил огонь ладонью. Правда стихия оказалась жгучей — кожу под рукавом прожгло до мяса, так что правое плечо слегка занемело.
Терпи, Рей.
Единенному с молнией я выдернул волей ногу, уронив того головой на печь. Серп срезал двоих в дверях. Ножи уходили в коридор один за другим, обратно уже не возвращаясь: на возврат не хватало нитей. Из коридора летели камни. Тут уже ставил барьер, чувствуя, как он под каждым ударом тонко пищит, будто нить натягивают на кулак.
Не тот бой, совсем не тот, что в кабинете Багра или на просеке, где щиты расходились с первого ножа. Здесь каждый второй удар противника доходил до цели, а каждый мой стоил втрое.
Мгла пошла с ладони туго, дёгтем. Я пустил её на пол, в проём, где лежали двое, оглушённые разрядом, но ещё живые. Серая пелена накрыла их, потекла дальше, в коридор, по щиколотки нападавшим, которые отшатнулись. Один заорал, к слову, впервые за весь бой кто-то из них заорал, и выскочил на задний двор, отбивая ноги друг о друга. Мгла жрала силы жадно, куда жаднее воздуха, в висках уже стучало.