Глава 1
Децим отвёл взгляд от моего окна первым. Повернувшись к строю, сказал что-то короткое, после чего строй ожил: цепочки у бортов сорвались с места, потекли к крыльцу бегом, молча, пригнув головы в капюшонах. Внизу хлопнула входная дверь, ещё раз, ещё, пока по ковровой дорожке первого этажа не затопали сапоги.
Ага. Значит, не после обеда.
Я уже был в коридоре, когда из-за угла, от лестницы для прислуги, выкатился парнишка Фрола с ведром угля, увидел меня и притормозил.
— Ведро брось, — взял его за плечо, крепко, чтобы дошло с первого раза. — Сестра моя в комнате, третья дверь. Берёшь её и ведёшь в подвал, в дальнюю кладовую, запираешься с ней изнутри. Потом, через кухню, к Корнею, к Герте и к Брамсу. Слово в слово — не вмешиваться. Что бы здесь ни творилось, кто бы ни орал, не вмешиваться. Брамсу отдельно: машину мне за ворота. Повтори.
— Сестру в кладовую… не вмешиваться… машину за ворота, — губы у парня побелели быстрее, чем он договорил.
— Молодец. Беги.
Он побежал, бросив ведро посреди дорожки, так что перешагивать его мне пришлось уже на ходу.
С парадной лестницы тем временем поднимался топот, а значит, мне нужна была другая. Лестница для прислуги пряталась в торце коридора за простой дверью без ручки: по ней носили уголь и помои, а спускалась она к кухне, к заднему выходу и к складам. Устраивает.
Дверь я толкнул плечом. Снизу тянуло угольной гарью, на площадке горела одна лампочка, освещая железные перила, которые уходили вниз крутым винтом.
Вот только с площадки на меня уже смотрели.
Четверо, в тёмных куртках, со сбитыми капюшонами, с воплощениями, уже наливавшимися на ладонях — два огненных, водяное и что-то серое, тяжёлое на вид. Толковый у них командир, ничего не скажешь, раз задний выход перекрыл раньше, чем полез в парадный.
Никто из них не сказал ни слова. Ни «стоять», ни «руки», просто огненный сгусток, пошедший вверх по лестнице мне в грудь.
На щит воли даже не отвлекся — возвел его на одних рефлексах.
Ножи тоже сошли с пояса сами, три штуки. Подхватив их в воздухе, нить повела вниз по лестнице, огибая перила.
Первый нож должен был войти в горло переднему, а вместо этого ткнулся во что-то плотное перед его лицом, вильнул, ушёл в стену. Нить, которая его вела, соскользнула, как с мокрого валуна. Барьер. Высокая грань вдобавок к высокой ступени. Неприятно.
Неприятно, но преодолимо. Второй нож, ударивший в ту же точку, всё-таки прошёл — глифир сделал своё дело. Однако удар вышел смазанным, из-за чего лезвие вошло бойцу под ключицу, мимо горла. И только третий нож оборвал его жизнь.
Плохо.
Всего лишь минус один, причём за три ножа.
Водяной хлыст обвил перила и рванул их на себя, целясь мне по ногам, однако я успел перехватить их нитью и не позволил переломать себе конечности. Серое и тяжёлое оказалось камнем — горсть щебня ударила в грудь, артефакт отозвался жаром, и щебень осыпался на ступени оплавленными каплями. Первый заряд пластины сдох. При этом довольно неожиданно — со стороны атака совсем не выглядела опасно.
Дальше было тесно, а в тесноте у меня имелось одно преимущество: враги не знали, чего от меня ждать. Использовал свет сразу, в упор, без каких-либо дополнительных действий. Вторая грань, конечно, не солнце, всего лишь резь по глазам на несколько десятков секунд, которых мне с избытком хватит.