Последнее, задумавшись, я похоже произнёс вслух, так как Миктлан произнёс слово, о котором я старался не думать:
— Кровь. Похоже, нам нужна она. И притом именно твоя, раз уж пояс оказался на тебе, и у вас уже был момент взаимности.
Доводы Микта показались настолько убедительными и совпадающими с моими, что, не откладывая в долгий ящик, достал нож и уколол палец. И в зелёном свете принялся повторять руну, наполняя её кровью.
И — завершил!
Замерли оба, почти не дыша. Напряжённо вглядывались в знак, старались не упустить хоть какие-то изменения в нём…
Мгновение за мгновением.
Секунда за секундой.
Ничего…
Со стороны Миктлана раздался звук особо шумного вздоха, что тут смешался со странным треском-звоном, раздавшимся будто отовсюду разом. Словно кто-то невообразимо могучий взял и разбил стекло реальности огромным двуручным молотом!
В тот же миг я не только выдохнул, но и ощутимо так вздрогнул — сложно удержаться, когда резкий звук лопающегося стекла вновь приводит к внезапному изменению окружения.
Мгновение — мы стоим вместе со Светлым, творя кровавый ритуал над поясом.
Мгновение — я стою посреди каменной комнаты-куба.
Мгновение — голову пронзает новая пачка знаний, с размаху вбитых в неё тем же молотом.
Таким знакомым молотом с руной 𐌂…
Глава 21. Артефакт
«Настоящая ценность артефакта — не в его возрасте и красоте,
а в его пользе.»
Софрон Бдительный
Миг между осознанием нового места и ударом молота знаний был мимолётен, но сердце ёкнуть успело-таки.
После же, дождавшись, пока боль от удара в голове чуть уймётся, а ритм нормализуется, принялся разбираться в ситуации. Состояла она, как нетрудно догадаться, из этих самых двух частей, которые на деле представляли единое целое — новые знания были напрямую связаны с комнатой-кубом.
Оказался я в её центре на полу, размеры относительно небольшие — метра три по всем трём измерениям, — оттого и назвал её кубом. Из-за нахождения в середине сердечко и дало сбой — выход из куба отсутствовал, не обнаружился он. Ни в одной из стен, ни в полу, ни даже в потолке. Кажется, паранойя только что привела свою подружку познакомиться со мной — панику. А она та ещё штучка, вон как ноготками цепко ухватила за важные места кровеносной системы.
Комната относительно пуста — вдоль глухих серых стен стояли уже знакомые каменные стеллажи. Пустые — ни предметов, ни ящиков, ни даже пыли — куб напрочь вычищен от неё, будто невидимые и неведомые мастера чистоты постарались. В древности, кажется, такую чистоту называли словом «стерильная». Но, кроме этого, вскрылось и другое отличие от «знакомого» — любые орнаменты отсутствовали. Чистые каменные стены, без единой выщерблены, без какой-либо кладки.
Зато средство доступа к верхним полкам присутствовало. Нашлось оно в одном из углов — там стояла длинная лестница, позволяющая даже с моего небольшого роста дотянуться до самого верха стеллажей. А вот материал её удивил так удивил. Не камень. Дерево. Настоящее, Предел побери, дерево! Во всяком случае, по узору, по текстуре. По стуку же — как тот камень. Вот же ж!