—Вот видишь, постоялый двор здесь есть, — протягивает он, раздражающе поигрывая бровями, но мне уже всё равно. Мы спасены. У него есть золотая крона, а этого хватит как минимум на несколько ночей и еду.
— Крона при тебе? — спрашиваю я, и он достаёт её из кармана, солнечный свет падает на детальную гравировку с профилем его отца. — Хорошо.
Мой взгляд привлекают тени, двигающиеся за квадратными окнами с кружевными занавесками. Со стороны сада за домом доносятся разговоры, но отсюда я толком ничего не вижу.
Над входными воротами висит большая деревянная вывеска: «Постоялый двор«Золотой очаг» ». Ниже буквами поменьше написано: «Всем добро пожаловать».
Мы поднимаемся по извилистой дорожке, вдоль которой стоят скамейки, разбиты клумбы с лавандой и тихо журчит небольшой каменный фонтан. Сбоку я замечаю конюшню и огороженный сад.
Я останавливаюсь перед арочной деревянной дверью, настолько большой, что через неё без труда прошёл бы небольшой великан или высокий орк. Стоит мне повернуть латунную ручку и вместе с Рубеном войти внутрь, как нас встречает запах свежего хлеба и эля. Помещение заполнено деревянными столами, вдоль стены тянется длинная барная стойка, а за несколькими столами сидят орки, негромко позвякивая огромными пивными кружками.
На мгновение я забываю, что Рубен по-прежнему выглядит как Сормэн, и надеюсь, что никто из них не узнает его по объявлениям о розыске, которые пять лет назад, после последнего нападения, развесили по всему королевству. Несколько орков едва отрываются от своих напитков, мельком смотрят на нас и тут же возвращаются к разговорам.
Из-за стойки выходит женщина-полуорк ростом чуть больше двух метров и направляется к нам, перекинув через плечо кухонное полотенце. Из-за нижней губы выступают два небольших клыка.
— Нам нужна комната, — говорю хриплым голосом и прочищаю горло.
— Деньги есть? — спрашивает она низким, сиплым голосом.
— Одна крона. Золотая, — отвечаю я и указываю на Рубена, который поспешно протягивает ей монету, даже не спросив о цене.
Она переворачивает её в своих шалфейно-зелёных ладонях.
— Осталась одна комната. За это получите три ночи и шесть приёмов пищи.
— Только одна? — спрашиваю я, потому что после пережитой ночи сама мысль о том, что придётся делить комнату с этим мужчиной, невыносима. — Неужели другой совсем нет?
Она игнорирует меня и убирает крону в карман.
— Нет.
— Прекрасно, — бормочу себе под нос.
Придётся жить вместе, но трёх ночей нам совершенно недостаточно.
— У нас только одна золотая крона, а остаться нужно дольше.
— Значит, работу ищете? — её глубоко посаженные тёмные брови сходятся, когда я киваю. — И надолго вы здесь?
— На неделю, может, на две, — признаюсь я, потому что сама знаю не больше неё.
— Нам сейчас нужен мойщик посуды, раз Фрэнк ушёл. Кто-нибудь из вас готовить умеет?
— Я пекарь, — говорю я.
— Хорошо, значит, будешь готовить, — решает она и указывает на Рубена. — А ты будешь мыть посуду и работать в конюшне, чтобы оплатить остальное проживание после первых трёх дней.
— В этом не будет необходимости, — говорит Рубен с отрепетированной улыбкой и встаёт рядом со мной.