Впрочем, представительницы прекрасного пола без церемоний лупили детей-рабов длинными плетками. Большая часть юных невольников было либо совсем голышом, или в набедренных повязках. Они загорелые, почти черные, многие стриженые, худые от скудной пищи и постоянного движения.
Дети-рабы были в отдельном от взрослых невольников лагере, но трудились также до изнеможения под пятнадцать-шестьнадцать часов в сутки. У мальчишек были на правом плече пуанцовки. Только самым маленьким из не делали. Большинство юных невольников было без цепей, но некоторым, особенно тем кто крупнее и постарше к левой ноге приковывали цепь и ядром. И это причиняло мальчикам дополнительную муку. Не говоря что еще и лодыжка от медного кольца цепи растиралась. Стоял запах от множества немытых, юных тел. Впрочем и надсмотрищики смердели. Они все были в сандалиях, даже женщины. Видно для того чтобы отличаться от босоногих рабов и рабынь.
Олег поморщился, нюх в юном, бессмертном теле был более сильным, чем у простых людей, и это было неприятно. Вообще он предпочел бы военную миссию. Например, быть пионеров во вторую мировую войну. Когда ты сражаешься с гитлеровцами, и бросая в них гранаты. Вот например, было бы здорово швырнуть презенты аннигиляции в неприятеля при помощи босой, детской ноги.
А тут нюхай эту вонь и еще…
Олега подвели к каменному сооружению где что-то дымилось. Мальчик ставший рабом, поежился. Он подумал, что сейчас ему наверняка поставят клеймо. И раскалённое железо коснется детского плечика.
Но уж нет ребенка в вели в кузню. Тут было очень жарко, кузнецы были очень потные и воняло от них так, что мальчишка то и дело отворачивал голову. Но ему не стали выжигать клеймо, а решили к левой ноге, приделать цепь с ядром.
Старший всадник отметил:
— Он очень быстро бегает. Его следует обуздать, и ядро приделать потяжелее.
Кузнец не стал спорить. Только спросил:
— А когда клеймить?
Всадник ответил:
— Он скорее всего беглый, так что еще его дело следует разобрать судье, которые вынесет соответствующее наказание, после чего его и клеймят, а может быть и посадят на кол.
Послышались смешки. Олег же погруснел — еще на кол сесть ему не хватало. Вот это действительно миссия. Словно издевательство.
Он ощутил как горячее медное кольцо охватило его детскую лодыжку.
Немного палит кожу, и вот из горна кузнец извлекает гвоздь и плотно загоняет его. И босая, детская ножка мальчика-раба капитально зажата.
И наносятся удары. Мальчик-раб это чувствует, и даже обжигает каленным железом.
Кузнец усмехается. И вот раскаленные щипцы нарочно касаются босой, пятки мальчик. Это очень больно и Олег вскрикивает. Кузнецы, и особено помощники-подроски смеются и скалят зубы. Которых у них явно не хватает. Олег улыбнулся. У него если зуб и выбьют, то тут же вырастет новый. Вот и подпаленная пятка перестала болеть.
Кузнец удивился:
— Ого! Даже волдыря не осталось.
Старший всадник сказал:
— А теперь на работу! Пускай мальчишка как следует повкалывает.
Олег вывели из кузни. Вонь стала слабее. За юным пленником волочилось каторжное ядро, и это было неудобно. Но в целом терпимо. Бессмертное тело было сильным, и то что обычного мальчишки серьезная проблема, для вечного ребенка пустяк. И его босые, детские ножки шлепают и он на рабскую работу — стоительство пирамиды шагает словно на парад. А другие дети-рабы смотрят да с некоторым почтением и страхом. Во первых мальчик-раб очень мускулистый, во вторых, словно пушинку несет цепь с увесистым ядром. Хотя даже крупные мальчишки-подростки, у которых на подбордаках уже начинает проступать пушок, с трудом волочат цепи с грузом.