Поеду в Москву! Решила я. Посмотрю нашу столицу. Ведь я никогда не выезжала за пределы Екатеринбурга. Всегда боялась перемен и неизвестности. А в последние три года даже из квартиры почти не выходила. Надеялась, что Антон вернётся и не хотела пропустить его возвращение. Выходила только за продуктами, да и то ненадолго — в магазин за углом, где продавщица уже перестала задавать вопросы и просто молча отсчитывала сдачу. Каждый раз, возвращаясь с пакетом, я задерживалась у подъезда — вдруг он стоит там, прислонившись к стене, как тогда, когда мы поссорились и он ушёл, а через час вернулся. Но у подъезда никого не было. Только обшарпанный почтовый ящик да бродячий рыжий кот, который давно принял меня за свою. Надежда таяла с каждым новым прожитым днём. Пока сегодня не растаяла окончательно — как последний подснежник под последним снегом, которого ещё утром казалось вечным, а к полудню не осталось и следа.
Моя сестра Настя навещала меня два раза в неделю. При каждой встрече твердила, чтоб я забыла его и продолжала жить дальше. Я очень благодарна ей за поддержку. Когда в один день я потеряла Антона, ребёнка, работу и смысл жизни — всё рухнуло в одну безжалостную секунду, как карточный домик, — она единственная, кто был рядом. Пока другие друзья тихо исчезали один за другим, будто горе было заразно, Настя входила в мою квартиру с тяжёлыми сумками и неизменной фразой: «Я тут». Пять лет она не оставляла меня. Моя младшая сестрёнка, несмотря на свой возраст, удачно вышла замуж в восемнадцать лет, и через два года с любимым мужем они раскрутили довольно прибыльный бизнес. У него был салон красоты, а теперь они имели целую сеть салонов. Именно благодаря этим двум влюблённым я могу позволить себе не работать, а сидеть дома и убиваться по своей потерянной жизни. Когда утром я позвонила Анастасии и заявила, что хочу уехать в Москву и начать новую жизнь, она, не раздумывая, согласилась помочь финансово. На том конце повисла пауза — я слышала, как она сдерживает дыхание, чтобы не расплакаться, а потом короткое, сдавленное: «Наконец-то».
2
ГЛАВА 2
Евгений.
Я шёл вдоль поезда, ища свой вагон, прокручивая в голове случайное знакомство. Перрон был почти пуст — последние пассажиры торопливо забирались в вагоны, а проводницы уже посматривали в мою сторону с нетерпением. Осенний ветер с реки нёс запах мазута и холодного металла, и где-то далеко впереди локомотив глухо выдохнул, будто живое существо, которому надоело стоять на месте. Красивая девушка, которую я поймал у входа. Её лицо было настолько печальным, что у меня перехватило дыхание — не от её тяжести, а от неожиданности. Что же с ней произошло? Лицо как у ангела с ярко-зелёными глазами, в которых было столько печали, что можно было бы заполнить целый город. На миг показалось, что эта печаль — не на один день и не на одну беду, а что-то глубинное, въевшееся в кожу, как запах дыма в одежду, которую давно не выстирать. Невысокая, стройная, её чёрные волосы придавали облику траур, хотя и подчёркивали красоту — резкую, почти болезненную, как красота поздних осенних цветов, что цветут наперекор всему. Открыв дверь купе, перед глазами оказалась всё та же девушка. Она спала, свернувшись калачиком на нижней полке, подложив куртку под голову. Во сне её лицо разгладилось, стало мягче, но между бровей залегла тонкая складка — след привычной тревоги, которая не отпускала даже здесь. Стараясь не создавать много шума, я запрыгнул на свою верхнюю полку и погрузился в свои мысли.