1
Даже разбитое сердце,
Может помочь
Обрести счастье
Затерянной душе.
ГЛАВА 1
Ольга.
Проснувшись сегодня утром, я решила начать новую жизнь. За окном стоял непроглядный предрассветный сумрак — редкий для сентября, когда осень обычно вступает в свои права с дерзкой прохладой и горьким запахом паленых листьев. Но этот рассвет был серым, ватным, как будто небо не захотело просыпаться вместе со мной. Сколько можно страдать и лить слезы в одиночестве. Я и так потратила на самобичевание слишком много времени. Три года затворничества – это слишком большой срок.
Новая жизнь началась со смены имиджа. Утром, стоя в ванной перед зеркалом, принимая решение о начале новой жизни, я обрезала свои длинные белокурые волосы под каре и перекрасилась в угольно-чёрный. Ножницы холодно поблёскивали в тусклом свете лампы, и каждое сомкнутое лезвие отрезало не прядь — а кусок прошлого. Белокурые локоны падали на кафельную плитку, свиваясь в мёртвые кольца, и я смотрела на них без жалости. Краска тёмная, какCoal как безлунная ночь, пахла резко, едко — запах перемен, которому невозможно сопротивляться. Этот цвет как нельзя лучше отражал настроение моей души. Чёрный — не цвет скорби, а цвет обугленной решимости, цвет двери, которую захлопывают навсегда. Одев чёрные леггинсы и удлинённую фиолетовую фланелевую футболку, осталась довольна своим новым обликом. Зеркало вернуло мне незнакомку — бледное лицо, обрамлённое тёмными короткими прядями, и взгляд, в котором ещё теплилось что-то живое, как последний уголёк в остывающем костре.
Все эти годы надеялась, что он вернётся. Каждый день искала в проходящих мимо людях его лицо. Знакомые и такие любимые черты — лицо Антона. Человека, которого так люблю. Увидев парня впервые, на вечеринке у подруги, я безнадёжно и навсегда влюбилась. В дальнем углу гостиной, в полумраке, куда не доставал яркий свет люстры, стоял парень. Чуть выше меня ростом, угрюмый и в гордом одиночестве. Коротко стриженные каштановые волосы, чуть растрёпанные, будто он только что провёл по ним рукой. Грустные серые глаза, без всякого интереса блуждали по толпе. Розовые губы, сжатые в тонкую линию. Он был одет в джинсы и голубую футболку, облегающую накаченный торс. Казалось, Антон был обижен и зол на весь мир, может, именно поэтому он стоял отдельно от всех. Когда наши взгляды встретились, моё сердце екнуло. Меня так потянуло к нему — как мотылька тянет к свету, даже если знаешь, что крылья могут вспыхнуть. Он с интересом разглядывал меня, его недобрый взгляд пугал, но и притягивал как магнит. Если бы знать, чем всё закончится, я бы…
Сквозь размышления я услышала телефонный звонок. Мелодия резнула тишину квартиры, как камертон — резко, почти физически ощутимо.
— Да. — поднесла я телефон к уху.
— Такси подъехало, можете выходить. — вежливо отозвалась девушка на том конце провода.
— Хорошо, уже спускаюсь. — легко отозвалась, подхватывая сумочку.
Последний раз оглядела квартиру, в которую я, наверное, никогда не вернусь. Мой любимый диванчик молочного цвета, на котором лежала жёлтая подушка, которая знает все мои тайны и печали. Сколько слёз было пролито на неё — столько, что, казалось, она впитала их, как губка, и должна была потяжелеть от чужого горя. Стеклянный столик, я почти не пользовалась им — лишь ставила чашку остывшего чая, который заваривала по привычке и никогда не допивала. Телевизор на тумбочке, под болтовню которого я засыпала по ночам — его мерцание было единственным живым движением в квартире, не считая моего дыхания. Всё настолько родное, но в то же время слишком опостылевшее. Утреннее косое окно из окна падало на кухонный пол косо, высвечивая висящие в неподвижном воздухе пылинки, и от этого комната казалась ещё пустее — как декорация к спектаклю, который давно сыгран и забыт. Взяв небольшую дорожную сумку, я вышла из квартиры. Дверной замок щёлкнул за спиной — коротко, буднично, будто и не было за этой дверью трёх лет тишины.