Потому что в интимном разговоре с влюбленной в него по уши фрау Габи Набель, он сознался ей в своей нетрадиционной сексуальной ориентации. «Из всех людей на Земле мне больше всего нравятся старики и дети» – сказал наш герой, чтобы объяснить, почему он не вступает в нормальные интимные связи с вдовствующей красавицей Габи. Хотя такая вполне нормальная связь позволила бы ему укрепить, в частности, свою оперативную «легенду» и повысить положительную оценку в НСДАП и РСХА, где на пятидесятилетних холостяков смотрели также подозрительно, как и в сталинском НКВД, а позднее – в андроповском КГБ.
Наша сердобольная публика, не думая над сутью сказанного, снова тут принялась умиляться. Кремень, а не мужик. Устоял перед вражеским сексуальным соблазном. И снова – зря восхищались! Ведь, переводя заявление Штирлица на официальный язык судебной психиатрии, заметим, что он вслух, публично сознался в том, что страдает педофилией (любит детей) и геронтофилией (любит стариков), считавшимися в СССР психиатрическими болезнями и преступными сексуальными извращениями с психиатрическим диагнозом.
В книге Ляндреса есть очень странный и поэтому не вошедший в фильм эпизод о том, как у Штирлица очутился на полтора месяца младенец-приемыш. Недаром и большой поклонник Штирлица Путин, в конце концов, развёлся с законной женой и бросился публично целовать пупки маленьким мальчикам на площадях в Кремле. А наша совковая публика не нашла в этих откровенных актах гомосексуальной педофилии «гаранта Конституции» ничего предосудительного.
Ну, да ладно. Оставим подозрительный моральный облик Путина и Штирлица в стороне и вернёмся к ляндресовским «пианистам» и шпионским играм. Итак, вспомните, как было дело с радисткой Кэт в «17 мгновениях весны». Она провалилась, когда орала на русском языке при родах. Но делала это в беспамятстве, чего сама не помнила и считала, что всё в роддоме прошло нормально.
Поэтому умное и хитрое Гештапо не стало её хватать в тюрьму и правильно сделало – потому что не вышло бы из этого никакого оперативного толка, а бежать из больницы без ребенка она не могла. И с ней уже начал, вполне профессионально, работать контрразведчик из районного отделения Гештапо – под прикрытием сотрудника страховой компании. Всё развивалось нормально.
Но тут вмешался полный идиот или предатель (с точки зрения Гештапо и немцев) – полковник из разведки Штирлиц и всё сорвал: приехал к ней в клинику Шарите открыто в форме СС, прямо сообщил, что она раскрыта, и забрал на допрос в центральный аппарат РСХА. Что он получил?
Конечно, мы с вами знали, что он – сталинский шпион, который боялся за свою шкуру. Безусловно, он спас себя как советского резидента-разведчика, пока Кэт не забрали в подвалы к Мюллеру и не начали пытать – где она созналась бы во всём и вывела бы на Владимирова-Исаева. Который, как дурак, в нарушение инструкций разведки ездил к ней домой, пока она была беременной. Вместо того, чтобы отослать её в СССР и получить нормальную замену.
Но оперативно, с точки зрения РСХА и разведки – той немецкой «крыши», под которой выступал Штирлиц как офицер немецкой разведки, он загубил всю операцию, полностью, на корню. В книжке Ляндреса и её экранизации читателей и зрителей авторы обманули, сделав вид, что начальник разведки Шелленберг и даже конкурент разведки Мюллер увидели тут виртуозную работу Штирлица. Хотя ничего виртуозного в ней не было. А был полный оперативный провал. С точки зрения нацистской контрразведки и разведки. За такую работу Штирлицу немцы должны были объявить выговор или даже понизить в звании, если не расстрелять.