Кира.
Я включаю громкую связь.
– Если ты решила спросить, как проходит практика, ответ – ужасно.
– Значит, у тебя всё прекрасно. Когда действительно ужасно, ты говоришь, что справляешься.
– Я справляюсь.
– Вот теперь начинаю беспокоиться.
Я закрываю глаза и откидываюсь на спинку стула.
– Ты чего звонишь?
– Хотела услышать голос близкого человека. В моей организации сегодня три часа обсуждали цвет диаграммы, а потом выбрали тот, который был в самом начале.
– Важное решение.
– Судьбоносное. А у тебя как поживает напыщенный сын владельца?
Я открываю глаза.
– Почему тебя интересует именно он?
– Потому что о других сотрудниках ты не рассказывала.
– Я рассказывала про Константина Игоревича.
– Один раз. А про Тимура говоришь каждый день.
– Потому что он раздражает меня каждый день.
– Сегодня чем?
Я молчу.
Кира тоже.
Это её любимый способ заставить меня продолжить.
– Ничем, – признаю я.
– Какой негодяй.
– Он ведёт себя так, будто субботы не было.
– Ты же сама этого хотела.
– Хотела.
– Тогда в чём проблема?
– Ни в чём.
– Даша.
– Мне нужно готовиться.
– Конечно. Учёба – лучший способ не отвечать на неудобные вопросы.
– А практика в другой организации – худший способ раздавать советы.
Кира смеётся.
– Позвони после зачёта.
– Если переживу.
– Переживёшь. Ты слишком упрямая, чтобы провалиться.
После звонка в квартире снова становится тихо.
Я убираю телефон подальше и возвращаюсь к конспекту.
Но сначала зачем-то открываю рабочую почту.
Новых писем от Тимура нет.
Я сержусь на себя сильнее, чем на него.
В пятницу зачёт начинается в десять.
Преподаватель задаёт два дополнительных вопроса, долго изучает мою работу, а потом ставит отметку в ведомость.
Глава 8. Мы встречаемся
Дарья
К началу декабря я перестаю считать наши встречи.
Не потому, что их становится слишком много.
Просто в какой-то момент они перестают казаться отдельными событиями.
Тимур может ждать меня у университета, прислонившись к машине и делая вид, что оказался здесь случайно.
Может привезти кофе в офис и поставить стакан рядом с ноутбуком, не прерывая моего разговора с аналитиком.
Может позвонить вечером и спросить:
– У тебя есть сорок минут?
– Через два часа.
– Значит, есть.
Через два часа он действительно приезжает.
Мы гуляем, спорим, иногда сидим в машине возле моего дома дольше, чем собирались.
Он держит меня за руку.
Целует на прощание.
Не пытается подняться со мной в квартиру и не задаёт вопросов, к которым я пока не готова.
А утром в офисе снова становится Тимуром Леонидовичем.
Я – Дарьей Андреевной.
Никто из сотрудников не знает, почему он иногда смотрит на меня поверх открытого ноутбука, а я слишком быстро отвожу глаза.
По крайней мере, я на это надеюсь.
С начала практики прошло почти три месяца.
С первого поцелуя – несколько недель.
За это время мы ни разу не обсуждали, что именно происходит между нами.
Я не спрашивала.
Тимур тоже.
Наверное, потому что нас обоих устраивало не называть вещи своими именами.
Так проще не предъявлять требований.
И не выяснять, имеешь ли ты вообще право их предъявлять.