Кинжалы выскочили из ножен, была готова пролиться кровь, когда среди толпы, теснившейся во дворе, произошло замешательство. Высокий человек с благородной осанкой энергично пробирался к каравану, и каждый с почтением и ужасом уступал ему дорогу. Тем же, кто не спешил убраться с его пути, он раздавал оплеухи направо и налево. Мария-Тереза, Кристобаль и Раймон узнали Гуаскара. Пробившись к мулу Марии-Терезы, он взял повод, и его зычный голос перекрыл шум толпы. – Тот, кто посмеет коснуться Девы Солнца, умрет на месте! – воскликнул он. При этих словах кулаки разжались, а угрожающе вскинутые руки опустились, и на смену устрашающему гвалту пришла почти мертвая тишина. А голос Гуаскара зазвучал еще громче: – Дайте пройти чужеземцам! И Гуаскар пошел впереди маленького каравана. Когда они успешно выбрались на площадь, их немедленно окружила городская гвардия, не преминувшая сообщить, сколь неосторожно с их стороны посещать данный квартал, где накануне праздника Инти Райми всегда кишат фанатичные индейцы. – Мы проводим вас в гостиницу, – предложили гвардейцы. Кристобаль хотел поблагодарить Гуаскара, но индеец уже исчез. Путешественники под охраной солдат тронулись в путь. Мария-Тереза и Раймон, оба бледные, хранили молчание. Совершенно ошарашенный Франсуа-Гаспар, казалось, даже забыл о необходимости делать заметки. В гостинице им нашли только одну свободную комнату, и они без возражений немедленно закрылись в ней. Первым роковые слова произнес Раймон: – А вдруг это правда? – Да-да! – воскликнула Мария-Тереза. – Вдруг это правда? – Что? Что значит «вдруг это правда»? О чем это вы? Что за правда? – словно обезумев, стал переспрашивать маркиз, прекрасно понимавший, что молодые люди хотели этим сказать. – Что, если она и вправду Супруга Солнца?! На несколько минут все замолчали, пытаясь разобраться в лавине нахлынувших тяжелых и безумных мыслей, чудовищность которых легла им на плечи подобно тяжкому грузу. Словно дети, заблудившиеся в страшной волшебной сказке, они переглядывались, не в силах вымолвить ни слова.
Первым стряхнул с себя морок жутких мыслей Раймон; глухим голосом он произнес: – Вы слышали, что сказал Гуаскар: «Тот, кто посмеет коснуться Девы Солнца, умрет на месте! Дорогу Деве Солнца!» – Это, скорее всего, здешняя манера выражаться, – произнес Франсуа-Гаспар. – Да, разумеется, и ничто иное. – Что? О чем это вы? – запинаясь, повторял маркиз, который совершенно потерял голову и уже сожалел о поездке в Кахамарку. Дрожащим голосом Франсуа-Гаспар робко пояснил: – Да, ничто иное, это не может быть ничем иным… не может быть. Если бы мадемуазель Марию-Терезу и в самом деле предназначили в Супруги Солнца, ей бы не дали уйти… они бы оставили ее у себя. – Ах, вот как! Что вы нам тут городите, дорогой гость, вы что, с ума сошли? – вскричал взволнованный и изрядно струсивший Кристобаль. – Вы что, считаете, что нас можно хватать просто так? Забирать наших дочерей? Мы здесь хозяева… и, черт возьми, есть же здесь, в конце концов, полиция! Армия! Ведь эти жалкие индейцы наши рабы! Должно быть, это все просто сон наяву! – Да-да, мы просто грезим вслух! – задумчиво произнесла Мария-Тереза, покачивая своей прелестной головкой. – По-моему, нам надо как можно скорее уезжать из Кахамарки! – коротко заявил Раймон. Пристроившись в уголке у окна, он наблюдал за тем, что происходило перед гостиницей. Спустилась ночь. Площадь опустела. Кахамарку окутала тишина. Внезапно в дверь кто-то постучал. Слуга принес записку – несколько слов, адресованных Марии-Терезе. Она прочла вслух: «Уезжайте, возвращайтесь в Лиму, покиньте Кахамарку этой же ночью». Подписи не было, однако девушка уверенно заявила: – Это предупреждение прислал нам Гуаскар. – И мы должны последовать его совету! – подхватил Раймон. В дверь снова постучали. На этот раз слуга доложил о приходе начальника местной полиции. Его тотчас пригласили войти. Начальник полиции хотел узнать, что произошло и действительно ли Кристобаль имел повод жаловаться на индейцев. Ибо ему доложили, что местных жителей возмутило поведение чужеземцев, осмелившихся накануне Инти Райми проникнуть в бывший дворец Атауальпы в час молитвы. Еще начальник добавил, что один из служащих Франко-бельгийского банка в Лиме, утверждавший, что хорошо знает маркиза и его семью и даже вместе с ними приехал из Лимы в Кахамарку, специально зашел в полицейский участок, чтобы попросить власти предостречь маркиза и его спутников. После совершенной путниками оплошности завтра им не следовало показываться в городе, особенно в кварталах, где жили индейцы. Было совершенно очевидно, что начальник полиции опасается нежелательных происшествий и хочет, чтобы дон Кристобаль и его спутники как можно скорее оказались где-нибудь за сто лье от вверенного ему города. Впрочем, путешественники заверили его, что решили уехать уже сегодня ночью. И он тотчас принялся рьяно способствовать их отъезду, раздобыв для маленького отряда свежих мулов, найдя опытного проводника и дав охрану из четырех солдат, которым предстояло сопровождать их до первой железнодорожной станции.