Короче говоря, надо бы сделать так, чтобы следующим, чью историю я узнаю, был Жи. Или даже не обязательно следующим, главное — как можно скорее.
Лазарет колонии оказался не таким большим, как хотелось бы — всего-то на десять коек, но это всяко было лучше, чем вповалку лежать на железном жёстком полу корабля. Тем более, что далеко не все колонисты нуждались в помощи. Некоторые уже не нуждались, к сожалению…
За раздумьями о необычности Жи как представителя разумных роботов я даже не заметил, как соотношение заполненности корабля и лазарета сместилось в сторону последнего, и Пиявка нервно переместилась туда, таща с собой целый чемодан всяких своих лекарских зелий. В лазарете она по-свойски вскрыла все шкафы и ящики, которые, на наше счастье, тут были такими же картонными, как и вся остальная мебель, а не то пришлось бы… Не знаю, резаком распиливать?..
Надо отдать должное, Пиявка прекрасно ориентировалась в чужом лазарете, что лишний раз говорило о её высоком профессионализме! Даже удивительно, что самоучка может так хорошо во всем этом разбираться — видимо, она и правда относилась к своему делу с фанатичной преданностью. Повезло же нам на «Затерянных звёздах» с медиком. Если бы ещё не её закидоны…
Когда живые закончились, мы перешли к мёртвым. Их было одиннадцать, и только один из них, если я ничего не путаю, скончался уже после того, как мы отвоевали людей у гриба-телепата. Остальных Жи уже принёс на борт корабля такими, и это было не удивительно.
Первыми всегда умирают самые слабые, а среди одиннадцати погибших было шестеро детей, от пяти до двенадцати лет, четыре тоненьких женщины, и всего один мужчина — тот самый, что совсем чуть-чуть не дожил до того, как Пиявка начала помогать уже тяжёлым.
Мы перенесли тела за здание лазарета и пока что уложили на землю — что с ними будет дальше, пусть решают официальные лица.
— Пиявка, как дела? — спросил капитан по комлинку.
— Если не будете мешать, будут вообще идеально! — нервно ответила Пиявка. — Ждите! Если надо будет, я позову!
Ждать пришлось недолго. Через пятнадцать минут из лазарета вышли первые колонисты. Пошатываясь и зябко ёжась, словно на улице было не комфортных двадцать градусов по Цельсию, а около нуля, пара из мужчины и женщины выбралась на улицу, прикрывая глаза ладонью от солнца. Бледные, как смерть, но живые! Что несомненно радовало!
Все, кто был на улице (включая Кайто и Кори, которые тоже выбрались с корабля) тут же окружили их.
— Как себя чувствуете? — первым спросил я, не позволяя остальным похоронить бедолаг под горой вопросов.
— Очень плохо, — признался мужчина. — Как будто после сотрясения мозга… Был у меня такой опыт, знаете ли…
— Ну, в какой-то степени у вас и было сотрясение мозга, — хмыкнула Кори.
— Как вас зовут помните? — снова спросил я, жестом оборвав Кори и помогая спасённым сесть на скамейку, потому что стоять им явно было очень тяжело.
— Я Иван Топов, — представился мужчина. — Это моя жена Надежда.
— Скажите, кто тут главный? Кто руководит колонией?
Мужчина с женщиной медленно, будто заторможено переглянулись, посмотрели на нас, в сторону лазарета, снова переглянулись.