— Ну, это хоть какой-то план, — усмехнулась Пиявка в своём кресле. — Когда мы летели сюда, у нас не было даже его. Значит, стартуем?
— Можно, да, — ответил капитан, пробежавшись взглядом по приборной панели. — Выгрузка уже закончена, деньги нам перевели, здесь нас больше ничего не держит. Кори?
— Да, капитан! — азартно ответила девушка и включила канал связи с планетой. — Флора-девять, говорит «Затерянные звёзды», приём!
— «Затерянные звёзды», это Флора-девять. — раздалось в ответ уставшим голосом Ивана Топова, который в маленькой колонии исполнял роль ещё и диспетчера.
— Мы готовы к взлёту. Подтвердите.
— Подтверждаем. Взлёт разрешён. Удачи, «Затерянные звёзды», и… Спасибо вам.
— Будьте здоровы. Конец связи. — Кори улыбнулась, закрыла канал, и скосилась на нас. — Ну что⁈ Курс на «Гелиос-два!» Всему экипажу приготовиться к взлёту!
Корабль задрожал, когда она подала вперёд рычажок тяги, и оторвался от земли.
До станции мы добрались за день. Два прыжка — и мы уже в соседнем звёздном секторе, а «Гелиос-два» висит прямо перед нами, практически у самого спейсера, даже лететь никуда не надо. Ещё бы чуть-чуть, буквально пару-другую тысяч километров — и можно было бы оттормаживаться после прыжка прямо в доках.
«Гелиос-два» была белой станцией. Белой и «белой», если уж на то пошло.
Собственно, всё разделение на «белых» и «серых» как раз и началось с привычки Администрации вообще всё, что принадлежит им, повально красить в кипенно-белый. От личного снаряжения отдельно взятого бойца до целых кораблей и даже космических станций.
Первое время ходили слухи, что это специальное покрытие, которое эффективно поглощает любой вид сканирующего излучения и делает объект менее заметным на радарах, но довольно скоро стало очевидно, что это миф — станции и корабли Администрации светились точно так же, как и любые другие станции и корабли.
Да им, в общем-то, и нужды никакой нет скрываться, даже наоборот — основная причина, почему никто в здравом уме не нападал на корабли и станции Администрации, заключалась в том, что все знали, что эти корабли и станции принадлежат Администрации. Они буквально кричали об этом всеми возможными способами — начиная от мощных транспондеров, вещающих в самом широком диапазоне, и до характерного белого цвета обшивки. При таких вводных пытаться придать кораблю какие-то антирадарные характеристики не то чтобы бессмысленно… Вообще наводит на мысли о психических отклонениях!
И, логично, что, когда появились первые «личные» станции, или вышедшие из-под контроля Администрации, или отбитые у неё с боем, или построенные на собственные деньги (или в складчину, что тоже бывало), первое, о чем заботилось их население — это белый цвет. Его оттирали и отдирали до тех пор, пока поверхности не принимали свой «естественный» цвет — цвет потускневшего от множественных царапин металла. То есть, серый.
«Гелиос-2» светился перед нами в бесконечной черноте космоса, как диковинный значок из белого золота, приколотый на мягкую бархатную жилетку. Игла центрального корпуса, и целых три кольца вспомогательных помещений вокруг неё непрозрачно намекали, что «Гелиос-2» — большая станция, и так оно и было.