Заряд сверкнул через разделяющие противников десять метров…
И бесславно канул в голубом сиянии щита, которым подоспевшая Кори успела заслонить здоровяка за мгновение до выстрела.
Второго выстрела враг сделать не успел. Я перехватил бесполезное заблокированное оружие поудобнее, и швырнул его, целясь в него. Он не успел увернуться — да и попробуй увернись, когда ты лежишь на боку! — и приклад заехал ему точно в лоб.
Как же хорошо, что эти придурки не признают шлемы!
Голова солдата мотнулась, словно я ему тоже заехал коленом, и он на мгновение поплыл. Этого мгновения мне хватило, чтобы вскочить на ноги, подбежать к нему и прописать по голове мощный размашистый удар, как по футбольному мячу!
Капитан тоже не терял времени зря. Пока я разбирался с хитрожопым противником, он подскочил к тем двоим, которых сбило тело, подобрал выроненный одним из них бластер и двумя короткими ударами приклада отключил всех троих. Третьего — повторно, потому что он, кажется, начал шевелиться.
Вся эта свалка (боем её назвать язык не поворачивается) продлилась не больше десяти секунд, и, к счастью, по многострадальной «посылке» никто не прошёлся и не повалялся. Было бы очень печально, если бы она пострадала, и мы бы так и не узнали, что такое там передавала «Шестая луна» для генерала Мартинеса.
Но печальнее даже этого было то, что пострадавшие нашлись среди нас.
Тот, второй, который пытался попасть по Магнусу, минуя тело своего сослуживца, все же достиг своей цели. Магнус уже не лежал на покрытии посадочной площадки, а сидел, но делу это не сильно помогало — его левая нога в середине голени явственно дымилась. Кори уже сидела рядом и рвала штанину, пытаясь добраться до раны, а сам Магнус, судя по лицу, едва удерживался, чтобы не начать кряхтеть от боли. Вряд ли вопить — вопить он себе не позволит.
— Магнус! — капитан поспешил к здоровяку тоже. — Да что ж такое!
Я проводил его взглядом, и направился к противникам. Вокруг Магнуса и так уже слишком много внимания, а вот о врагах все резко позабыли. Кроме меня, конечно.
Первым делом я подобрал всё оружие и выбросил его за пределы посадочной площадки. Оно всё равно было бесполезно для нас, ведь мы не можем им пользоваться, да и не нужно особо — на корабле есть чем вооружиться, если понадобится.
Все противники были в отключке, включая тех, которых обработал капитан. Им хорошо досталось — у одного от удара прикладом даже бровь рассекло, и кровь обильно заливала левую половину лица. И дыхательную маску, конечно, тоже.
Приподняв его голову, я стянул маску, поднёс к своему лицу и помахал ладонью, внимательно принюхиваясь. Ничем не пахло, озоном разве что самую малость. Создавалось ощущение, что эти маски подавали в лёгкие просто чистый воздух, но в чём смысл? Или я ошибаюсь, и в этой дыхательной смеси есть что-то, чего я не чувствую…
Или просто этим маски нужны для того, чтобы не дышать атмосферным воздухом… Или вернее — чтобы не дышать тем, что в этом воздухе содержится.
Всё чудесатее и чудесатее…
На всякий случай я снял все три уцелевшие дыхательные маски, вместе с регенерирующими патронами, к которым они были подключены. Именно патронами, а не фильтрами — то есть, это была замкнутая система дыхания, в которую воздух снаружи вообще не попадал. Воздух после выдоха попадал в патрон, где из него химическими реакциями извлекался углекислый газ, потом происходило насыщение кислородом, и снова возврат в дыхательную систему. Очень знакомый принцип — штурмовые бронескафы оснащены точно таким же механизмом. Баллоны с готовой смесью, как на гражданских скафандрах, они позволить себе не могли — слишком большие и громоздкие, не только снижают мобильность, но ещё и представляют собой отличную цель, поражение которой выводит солдата из боя.