Первые сорок минут говорили о том, как важно взаимодействие. Селиванов, главный редактор областной, говорил про ответственность прессы и сорвал вежливые кивки. Дама из пресс-службы департамента рассказала, что они готовы предоставлять информацию по запросу в течение семи дней, и в зале кто-то тихо хмыкнул. Причём настолько тихо, что формально никто ничего не услышал, зато услышали все.
Я записывала отдельные фразы, которые могли пригодиться, и мысленно вычёркивала остальные. В таких мероприятиях девяносто процентов слов существуют только для того, чтобы остальные десять выглядели официально.
Дегтярёв вёл всё это спокойно, без нажима. Он вообще умеет так сидеть, что кажется, будто он тут случайно, а на самом деле обсуждают всё то, о чём он договорился до начала. Не перебивал, не спорил по мелочам, иногда задавал уточняющий вопрос, иногда улыбался. Люди постепенно начинали говорить больше, чем собирались, и я подозревала, что именно ради этого он и молчал.
— Марина Андреевна, — сказал он, когда прошёл уже примерно час мероприятия. — У вас, я знаю, есть претензии к семидневному сроку.
— Есть, — сказала я. — Через семь дней новость превращается в справку. Я не прошу отвечать за час. Я прошу разделить: если у ведомства спрашивают, сколько стоил контракт, отвечать надо в течение семи дней. Если спрашивают, почему на улице второй день прорвало трубу, отвечать надо сегодня. Иначе к вечеру город сам придумает объяснение, и оно вам не понравится. Я про прорыв трубы и испорченные сосиски не пишу, если только за этим не стоит нечто более глобальное, как, например, коррупция, но мы же тут все едины в нашем стремлении доносить до людей своевременно качественную информацию. Поэтому, да, мои претензии таковы.
За столом стало чуть тише. Даже те, кто до этого листал бумаги, перестали листать.
— Хмм… Город сам придумает объяснение, — задумчиво повторил Дегтярёв. — Справедливо.
Он улыбнулся и записал.
Я заметила, что он действительно записал, а не просто сделал вид для приличия. Ручка остановилась на секунду, он перечитал написанное и поставил рядом короткую пометку. Мелочь. Но мелочи говорят о человеке больше, чем его выступление. А в отношении депутата лучше сказать — дьявол кроется в деталях.
Дальше разговор пошёл живее. Кто-то предложил сделать единый телефон для запросов редакций, кто-то пожаловался на пресс-службы, которые отвечают письмом через неделю после выхода материала, а один седой мужчина из районной газеты долго объяснял, почему без официального комментария они вообще ничего не могут публиковать. Дегтярёв выслушал всех и почти ничего не обещал. Зато несколько раз уточнил, кто именно отвечает за проблему.
К концу встречи у меня уже сложилось впечатление, что практической пользы здесь будет немного. Такие круглые столы обычно заканчиваются папкой с предложениями, которая потом отправляется в шкаф, где благополучно переживает несколько начальников.
После заседания он поймал меня у гардероба.
— Мы формируем рабочую группу. По информационной политике, с участием практиков. Четыре человека от прессы. Я бы хотел видеть вас.