— Что она делает?
— Готовит предложения. Что-то из них дойдёт до регламента, что-то нет.
— А что даёт?
Он чуть улыбнулся.
— Доступ.
Слово прозвучало настолько просто, будто речь шла о пропуске в соседний кабинет.
— Какой именно?
— Вы будете знать о решениях за две недели до того, как о них узнают разного рода Селивановы. Например.
Вот теперь мне стало интересно. Не из-за красивого названия рабочей группы и не из-за возможности посидеть рядом с чиновниками ещё несколько вечеров, быть в гуще событий, развить нужные знакомства. Информация до того, как она становится информацией для всех остальных, имеет вполне конкретную стоимость.
— А что берёт?
— Время. Пока — только время, Марина Андреевна.
Слово «пока» он произнёс совершенно ровно, и именно поэтому я его запомнила.
Он не стал дожимать меня. Просто попрощался, забрал пальто и ушёл. Хороший признак. Человек, который умеет предложить выгодную вещь и спокойно оставить её на столе, обычно понимает цену собственному предложению.
Я взяла паузу до понедельника. Метку над ним читать не стала. Не из деликатности, а потому, что за последние две недели голова у меня болела уже трижды, и я решила приберечь ресурс для тех случаев, когда от него будет реальный толк.
Артём
Утром я встал рано. Выпил стакан воды, принял душ, сварил кофе и… ещё раз перечитал колонку Вершининой. Публикацию я всё-таки в последний момент бросил в машину. Вот, сходил, взял, принёс.
Вчерашнее раздражение никуда не делось, просто стало немного холоднее.
Закончив все утренние процедуры, включавшие и завтрак, я захватил с собой публикацию и поехал к Наталье Борисовне, в её простенький офис. Нормальный рабочий офис человека, который зарабатывает деньги не интерьером.
— Артём, здравствуйте.
— Здравствуйте, Наталья Борисовна.
Я сел напротив и положил перед ней материал.
— Вот публикация Вершининой из «Медиа72». Там обо мне, но очень витиевато, хитро и главное подло. Мне нужно понять, что с ней можно сделать. Можно ли что-то или пока успокоиться.
Она взяла разворот, пробежала глазами заголовок, потом начала читать. Дошла до середины, вернулась к первому абзацу и снова пошла дальше. Дочитала, сняла очки и положила их рядом с публикацией.
— Хорошо. Это всё?
— Да. Всё.
— Оставьте.
— Конечно.
— Бегло я поняла общий смысл, но я ещё посмотрю спокойно, вдумчиво, слово за словом. Сегодня вечером или завтра вам позвоню.
— Хорошо.
Я уже поднялся, когда она спросила:
— Как Лена?
— Сознания пока нет. Состояние стабильное. Врачи говорят, что динамика есть…
Она кивнула.
— Тогда будем надеяться на хорошую динамику. Переживаю за неё, молодая девчонка ведь…
— Да, будем надеяться. Спасибо.
Я вышел.
Позвонила она на следующий рабочий день, в первой половине дня. Я был в офисе, сидел за столом.
— Разобрала, — сказала Наталья Борисовна. — С публикацией всё довольно аккуратно. Она понимает, как делать гадости так, чтобы не схватили за задницу.
— Подробнее?
— Юридически она написана грамотно. Иск о защите деловой репутации здесь будет слабым. Для него нужны конкретные сведения о фактах, которые можно проверить и признать недостоверными. А Вершинина большую часть неприятных для вас вещей подаёт через вопросы, предположения и разного рода сомнения.